Женщина улыбается, и если бы я не понимала, что к чему, то решила бы, что искренне. Черт, может, так оно и есть – ведь еще один приемыш определенно добавит ей денежек.
Я знаю, что могу ошибаться, но… разве еще остались люди, которые готовы приютить у себя трудных подростков лишь по доброте душевной?
– Рэй. – Женщина чуть заметно улыбается. – Ты будешь жить в комнате номер семь. В каждой комнате по две двухъярусные кровати, но в твоей жили две сестры, и они уехали вместе на прошлой неделе. Так что какое-то время ты будешь там одна, но не вздумай выкидывать фокусы! Не знаю, предупредили ли тебя, но в этом доме живут только девочки, а мальчики – вон там.
Вздохнув, я плетусь к двери, но останавливаюсь, когда женщина снова называет мое имя.
– Рэй!
Я смотрю на нее через плечо, вопросительно изогнув бровь.
– Выходить на территорию позади дома запрещено. Только до тех качелей, не дальше. Грунтовая дорога не для прогулок – гуляй где хочешь во дворе перед домом.
– Понятно, – отвечаю я и, отвернувшись, разглядываю обстановку, напоминающую психушку. Белые стены, несколько диванов, расставленных вдоль них, – вот и вся обстановка. Единственный телевизор прикручен к стене высоко в углу – видимо, чтобы его не сперли.
– Черт, что это за место? – бормочу я себе под нос и подпрыгиваю, услышав неожиданный ответ.
– Это четыре стены, где обитают беспризорники и трудные подростки, до которых никому нет дела. – Я встречаюсь глазами с девчонкой, и она, решив, что мне хочется услышать всю историю, продолжает: – Все, кто здесь живет, учатся в местной старшей школе по программе поддержки бедных детишек. То еще местечко! Компания богатеньких отморозков, плюс мы, отбросы, и еще ребята из малообеспеченного района дальше по улице.
– Похоже на фильм ужасов.