С каждым вдохом я втягиваю в себя лишь запах Саммер и «Chanel № 5».
К черту все. Я слишком в этом нуждаюсь. И она нуждается, иначе бы не согласилась. Одну руку кладу на ее затылок, другую – запускаю в ее волосы, струящиеся как шелк.
– Колин, – шепчет она, и звук моего имени, сорвавшегося с ее уст, побуждает к действию.
Я опускаю голову и прижимаюсь губами к ее губам, и она издает самый сладкий звук в мире. Тихий, отчаянный стон. Затем девушка углубляет поцелуй, и настает моя очередь стонать. Когда языки встречаются, меня словно пронзает электрическим разрядом.
У нее вкус колы и мяты, а губы чертовски мягкие. Мы стоим в темноте, ее язык ласкает мой рот, мои пальцы в ее волосах. Она поднимает одну ногу и обвивает меня за талию. И я не знаю, намеренно или нет, но ее ступня задевает край моего полотенца, заставляя махровую ткань соскользнуть на пол.
Ее губы резко отрываются от моих.
– У тебя член обнажился, – сообщает она.
– Ага, – задыхаюсь от смеха я.
– Классно, – в ее голосе слышна ирония. – Просто хотела убедиться, что ты в курсе.
Наши взгляды встречаются, когда она прижимает ладонь к моей голой груди. Между тем, мой стояк невозможно не заметить. Между нами словно острый меч, вонзающийся ей в живот.
Ее пальцы скользят ниже. Совсем на чуть-чуть и задерживаются над прессом. Несмотря на пар, все еще висящий в воздухе, я дрожу.
– Ты замерз? – останавливается ее рука.
– Нет, – хрипло отвечаю я.
Наслаждаюсь ее медленным, дразнящим изучением моей груди.
– Помнишь тот вечер, когда мы познакомились? – бормочет она. – Когда я дразнила тебя, чтобы показал мне член?
– Разве я могу забыть такое? – вырывается у меня смех.
– Ты сказал, что не показываешь его кому попало. – Она откидывает голову, шелковистые волосы каскадом падают на плечи.
– Не показываю.
– Значит, я особенная.
– Даже очень.
Ее пальцы обхватывают основание моего ноющего члена.
Она несколько раз проводит рукой вверх и вниз. А потом буквально тянет меня за член и снова прижимается губами к моим губам.
Я мычу, толкаясь в ее сжатый кулак. Врываюсь языком в ее рот, и мы целуемся так горячо, как еще никогда со мной не бывало. Растворяюсь в тумане, теряюсь в ней. Глаз уже почти не болит.