Знал, из тех книг и свитков, что прочитал на Седьмом Небе, что у людей имелись родители. И родители их родителей. И так до бесконечности. И духи предков встречали своих потомков в доме праотцов хлебом и медом, чтобы спросить о деяниях и вести суд.
— Где я?
Девушка завязала узел на серой, кажется холщовой, так она называлась, тряпке и, вытерев капельки пота со лба, выпрямилась. В отличии от него, прославленного генерала Седьмого Неба, на котором после падения остались от брони лишь черные, рваные лохмотья, она была одета куда лучше.
Синяя, длинная юбка. Цветная блузка с красными оборками. Закатанные рукава, обнажившие красивую кожу с небольшими шрамами. Ей явно была не чужда работа руками.
Интересно — какого это, что-либо делать своими руками?
Он посмотрел на свои.
Большие. С толстоватыми пальцами. Они знали только, как держать меч и ничего больше.
— В семи днях от фронта, — ответила девушка. Фронт… он ведь закрыл Врата… ах да. Она говорит про войны людей. — Твоя лошадь.
— Что?
— Твоя лошадь? Она убежала?
Он не стал отвечать.
— Что это? — девушка указала на обгоревший, потрескавшийся ларец.
Все это время он крепко прижимал его к себе левой рукой.
— Я пыталась открыть, но у меня не получилось.
Конечно не получилось. Это пространственный артефакт, созданный лучшим из мастеров Седьмого Неба.
— Это все, что у меня есть, — вновь честно признался он.
Она больше не стала спрашивать, что внутри и он был за это благодарен. Он вообще не был уверен, что сможет открыть этот ларец, будучи смертным. Да и вообще — надо ли было ему это.
Он пришел сюда не в поисках силы.
Если бы это было так, то прославленный Генерал остался бы на Седьмом Небе. Нет, пав, он стал простым смертным и даже меч из своей души не мог призвать в реальность.
То, что он хранил в ларце — свитки Путей, Силы, Энергий, Души, Воли и Слов, он принес с собой лишь… лишь…
Он и сам, если честно, не знал, почему.
Это как с Именем. Он знал, что оно у него теперь его, но не мог вспомнить какое. И он знал, что ему нужно взять все эти знания с собой, но не мог вспомнить для чего.
— Меня зовут, — подул ветер. Он зашумел листьями и травой, заглушив её слова.