Причем, не в качестве зрителя, а самого непосредственного участника — такой у него наркотический и слегка порабощающий аромат.
— Спасибо, стажер Ярослава Коршун, — бросив взгляд на мой собственный бейдж, улыбается он. И тут же добавляет: — Хотя, какой же ты коршун? Скорее Птенчик. Да, так определенно лучше.
— Пожалуйста…, — тоже опускаю взгляд на его имя и округляю глаза, — Роберт Шефер."
"Бросив на меня последний взгляд, мужчина удаляется, а у меня еще час после этого трясутся коленки. Юлька до потолка прыгала, когда получила ответ от этого Шефера.
По крайней мере, так мы все тогда думали.
— Ты изменилась, — слегка прищурившись, замечает босс. Глаза цвета неба в ясный день медленно темнеют. Я будто в окно наблюдаю за тем, как над городом сгущаются тучи, окрашивая все в тёмный, почти чернильный цвет.
Его взгляд ощупывает меня, словно физически касаясь каждой части тела. Бесстыдно препарирует и беззастенчиво оценивает. Семь лет назад я, действительно, была птенчиком. Мне было девятнадцать, я носила очки и была жутко неуверенной в себе.
Его взгляд стекает на мои губы и плавно опускается ниже. На мне закрытое платье, но кожа горит огнем. Мельком мажет по золотому кулончику на цепочке и переходит на грудь. Да, тут я точно изменилась, не спорю. Материнство подарило мне не только дергающийся глаз, но и плюс полтора размера груди. Мужчина дает себе еще две секунды на беспардонную “инвентаризацию” и затем холодно заявляет:
— Но имя осталось то же.
Сердце ухает куда-то в пятки. Такое короткое облегчение от того, что он меня узнал, исчезает, так и не успев заново разогреть этот остывший дребезжащий орган. Разумеется, он узнал меня по необычной фамилии. Ярослава Коршун. Стажер Птенчик. Именно так он меня называл тогда.
Что ж, это ничего не меняет.