Радовалась брату, радовалась тому, что вода, накрывшая куполом весь город, уже как неделю стоит и не обрушивается на наши головы, а мы благополучно продолжаем существовать. Только задвинутая на задворки сознания тревога иногда накатывала. В остальном я и моя психика справлялись с принятием происходящего, даже не подозревая, что готовит нам будущее.
Мужчины заметили меня и прервали разговор.
– Софа, – начал папа, пытаясь изобразить на губах улыбку. У него плохо это получалось. По крайней мере, улыбка вышла довольно нервная.
– Чем, папочка?
– Под его руководством собирается первая сотня землян.
– И чем же я помогу? Избранным задницы подтирать? Меня совет этих синекожих на роль волонтёра не утверждал. Насколько я слышала, там всё строго. Даже не знаю, чему остальные завидуют?! Куда-то везут, непонятно куда… Спасают ли вообще?! Я не хотела бы оказаться на их месте. И уж точно не полетела бы никуда без вас. Помирать, так вместе.
Никто не оценил мой чёрный юмор.
Мои мужчины переглянулись и нахмурились.
Особенно Сеня.
– Сонька, никто тебе об избранных не говорит. Ты мне будешь помогать, а не им. Давай быстрее! У тебя пять минут.
Я пожала плечами и, ворча под нос нелестными комментариями, быстро заскочила в свою комнату. Не в халате же домашнем ехать в штаб, где сейчас, по словам Сеньки, идёт полномасштабный отбор избранных.
А надо было задуматься, когда папа обнял меня крепко на пороге и поцеловал в висок!
Когда мы прибыли на место, я недоумённо хлопала глазами, наблюдая за погрузкой землян.
Я бы нашла ещё что-нибудь, но Арсений шикнул на меня и приказал идти следом."
"А потом начался самый настоящий ужас.
Оказалось, что брат привёз меня, чтобы я заняла положенное ему место. В новостях говорили, что даркийцы исключали такие варианты, но в моём случае, несмотря на мои мольбы, стражи схватили меня и потащили, упирающуюся, на корабль.
Я кричала, просила меня не отдавать, но командир даркийцев лишь кивнул брату и скупо обронил:
– Хорошо. Дух так же силён в ней, как и в тебе. Меняю.
Сложно было понять скрытый подтекст. Меня разрывало от горя и обиды.