А потом одним стремительным хищным движением перехватил мою руку, выкрутил, заламывая за спину. Я вскрикнула от боли, пальцы разжались выронив шпильку. Я попыталась ткнуть его пальцем в глаз свободной рукой. Безуспешно, конечно.
– Если собираешься сражаться всерьез, никогда не предупреждай о намерениях, – прошипел он, склонившись к моему лицу. – А эту царапину я как-нибудь переживу.
Я дернулась, клацнув зубами – он увернулся. Оскалился.
– Вот дворце ты была ласковей.
Во дворце была не я, идиот! Да даже если бы и я, тебя и тогда послали ко всем чертям! Задурил девчонке голову, кобель, жена у него, вишь, здоровьем слабая! Я выплюнула матерную тираду, которой бы и Петровна, наверное, позавидовала.
– Отпусти меня, скотина похотливая, яйца оторву нахрен!
Он рассмеялся. Блин! Материться я могу сколько угодно, но вот насчет яиц – весьма сомнительно. И точно в подтверждение этого, лорд Беннет одним рывком развернул меня, притиснув грудью к ледяной стене, перехватил запястья, больно заломив руки к пояснице.
Он впился в шею – кажется, засос останется. Господи, о чем я думаю, засос – меньшее из зол. Я лягнулась – снова мимо.
– Он не станет единственным, кто познал тебя, – прошипел мне в ухо лорд Беннет. – Я слишком долго этого ждал.
– Думаешь, это сойдет тебе с рук? Думаешь, я буду молчать?
Еще один то ли поцелуй, то ли укус.
– Будешь молчать. Потому что знаешь, каков он. Прежде чем разбираться со мной, он убьет тебя за измену.
Он рванул вверх юбку.
– Но ты будешь молчать не поэтому. Ты меня любишь. И хочешь этого.
Я в который раз безуспешно дернулась – от ужаса перехватило дыхание и вместо крика получился какой-то сиплый всхлип. Ноги обдало холодом.
Вдруг его рывком отнесло в сторону. Я обернулась. Лорд Ривз, держа лорда Беннета за грудки, впечатал его в стену. Охнул, получив кулаком в бок, отскочил.
– Прочь!
Я порскнула за дверь, ведущую в покои, краем глаза заметив, как его руки оборачиваются пламенем, точно перчатками. Из-за двери донесся приглушенный крик, голоса я не разобрала. В голове звенело, тело колотило то ли от страха, то ли от облегчения, и ни одной мысли не осталось – только желание бежать отсюда. Потому что одного взгляда на лицо мужа было достаточно, чтобы испугаться куда сильнее, чем едва не состоявшегося насилия.