Мысли путались, сновали между желанием немедленно убраться на край света и дать ему время прийти в себя, и необходимостью остаться с ним до конца. Он предупреждал, что станет монстром, и верить, что его удастся остановить по щелчку пальцев, было слишком наивно даже для нее.
А что, если он больше никогда не станет прежним Крэйлом? Что, если в прошлый раз он выкарабкался из порожденного ее кровью безумия лишь по счастливой случайности? Что, если она совершила самую большую ошибку в своей жизни, пытаясь спастись любой ценой?"
"Он подошел еще на два шага, и теперь легко мог дотянуться до нее рукой.
– Вернись ко мне, – повторила она.
Крэйл рванулся вперед, схватил ее ладонью за горло и мягко сжал пальцы. Его лицо оказалось так близко, что Марори услышала его хриплое, пахнущее кровью и смертью дыхание даже сквозь расплывчатую завесу черного морока.
– Я знаю, что ты там, – продолжала шептать она, – я знаю, что кем бы ты ни стал, что бы не случилось – ты никогда не причинишь мне боль.
Пальцы сжались сильнее и на этот раз у Марори не осталось шанса даже вздохнуть.
Он придвинулся ближе, вплотную.
Хрипло, обреченно выдохнул.
И прижался лбом к ее плечу.
Хватка ослабла, дрожащая рука обвила ее за плечи.
– Прости меня, – голосом Крэйла Шадиса сказала кровожадная химера, и Марори обхватила его трясущимися руками. – Я чуть было не убил тебя.
Марори последний раз окинула взглядом комнату и свою скудную поклажу.
Она не заберет из Дра’Мора ни книг, ни тетрадей. Только фэлфаэра, который намертво привязан к ней и Энигму, которую еще только предстоит разгадать.
И множество воспоминаний.
Клеймо Аситаро, которое послужило первым уроком и испытанием.
Пробуждение проклятой и небесной крови.
Смерть и внезапное воскрешение.
Сатис, который сперва чуть не убил ее, а потом до последнего, вопреки приказам, сражался за свою хозяйку не на жизнь, а на смерть.
Проклятокровные увальни, Потрошители, которые стали единственными в жизни друзьями, которым она не задумываясь доверила бы свою жизнь.
Открытая улыбка Нима, которая множество раз спасала ее от отчаяния – и которая стала едва ли не ее худим кошмаром.
Клыки и крылья, первый глоток крови.
Крэйл.
Она опустилась на постель и какое-то время гипнотизировала взглядом тощую спортивную сумку, которую держала наготове на случай побега.