— Незадолго до… гм, случившегося на полигон прибыла техника для просвечивания тела оборотня, и в разговоре Талгревенн коснулся этой темы.
— А как вел себя сверхоборотень?
— Как глыба мертвого металла — совершенно ни на что не реагировал, не верилось, что внутри него кто-то есть, что он может двигаться, трансформироваться и так далее. Серые о себе тоже не напоминали. Одни только приборы и отмечали происходящие внутри оборотня процессы.
— Какие же?
— Какие именно — не скажу, — подбирая слова, сказал Сергиенко. — Но в результате изменялись потенциалы излучаемых им полей, медленно уменьшалась плотность одних объемов тела и увеличивалась других… ну и тому подобное.
— Виктор, — окликнул Пинегин. — Ты сверху там ничего не видишь?
— Все то же, — пробился голос командира крейсера, зависшего над полигоном на высоте ста километров. — Даже при максимальном увеличении. Не волнуйся, десантники у меня в готовности один, успеем, если что.
— Успеем… — проворчал Пинегин. — Вот что, прощупай-ка ты всю панораму локаторами на гравиплотность.
— Сейчас сделаем.
Пинегин отвернулся от виома и прошелся по залу.
Медленно текло время. Диего Вирт не показывался. Огромная плешь полигона лежала перед людьми мертвой пустыней, ни одно движение не нарушало ее пугающего спокойствия.
Зуммер прямого канала связи с правительством Земли заставил многих в зале вздрогнуть.
Стоявший у пульта селектора Торанц тронул сенсор, и напротив него возник сидящий в кресле Банглин.
— Ну что? — быстро спросил он, вперив взгляд в руководителя погранслужбы.
— Пока никаких результатов, — сообщил Торанц, кашлянув. — Визуальные наблюдения мало что дают, а более действенные меры только начинают приниматься.
Банглин нахмурился.
— Это вы говорите через двое суток после взрыва?
— Двое суток в месте взрыва радиация была такой, что не помогала никакая защита. После дезактивации уровень радиации понизился, и мы отправили к шахте разведчика.
— Сверхоборотень?..
— Возможно, прячется в шахте.
— Плохо, — после некоторого раздумья сказал Банглин.
Торанц покосился на делавшего ему какие-то знаки Пинегина и проговорил:
— Сделаем все от нас зависящее.
Банглин снова нахмурился, и связь прекратилась.
— Я же тебе сигнализировал, — с сожалением сказал Пинегин. — Он не любит неточных и туманных формулировок.