Рев двигателей постепенно стих, вал гонимых танками пыли и песка уползал к световому шатру на горизонте и вскоре скрылся в ночном пространстве, высвечиваемый полосами прожекторного света. Остался лишь далекий, не стихающий рокот, там, где люди вступили в титаническую битву с выползающим из бутылки джинном — прорастающим из споры сверхоборотня Конструктором.
— Заградители не помогут, — помолчав, сказал Грехов.
— Знаю, — зло сказал Пинегин. — Но если ничего не предпринимать…
— Боишься, что обвинят в бездействии?
Петр пошевелил губами, черными в сине-зеленом освещении грандиозного пожара, хотел ответить резкостью и сник.
— Не боюсь. Я боюсь другого — что мы окажемся бессильными.
— Сергиенко сейчас рассчитывает свою зону активного поглощения энергии. Сверхоборотню для роста нужна энергия, и все наши экраны ему ее поставляют. Вот если вокруг него создать вакуум-зону, которая со своей стороны будет отнимать у него самого… Возможно, это и в самом деле остановит его рост.
— Ты уверен? Сергиенко в этом уверен? Вот то-то же…
— Если не поможет вакуум-зона — не поможет ничто.
— ТФ-эмиттер? — пробормотал Пинегин.
Грехов некоторое время разглядывал цветное зарево взбунтовавшегося исполина, до которого было около двадцати пяти километров, потом сказал:
— А кто нам позволит привести его в действие? Даже не так: кто из нас способен привести его в действие, зная, что этим он убивает величайшее из существ, живших когда-либо на свете?
Грехов не ждал ответа. Пинегин не ждал продолжения.
— Две тысячи квадратных километров! — тихо произнес Пинегин. — За десять суток!.. И расширяется… Кто его остановит? Ведь если он не остановится сам, он сожрет весь Марс! Это же катастрофа, Габриэль! Катастрофа!! Нет, ты неправ, я не буду ждать.