Реликт (том 1)

Водитёль, смуглолицый индиец, засомневался было в полном психическом здравии пассажира, пришлось показать ему свой сертификат кобры УАСС, после чего Берестов был высажен на вершине лаково-черного купола с напутствием «не забывать о кислородном голодании»; хотя атмосфера Марса и приближалась по плотности к земной благодаря постоянной работе газонных преобразователей, все же парциальное давление кислорода с высотой падало здесь быстрее, чем на Земле."

"Ратибор проводил взглядом ртутно-блестящую сигару нефа, падающую в черную пропасть котловины, поежился, включая обогрев: температура на Марсе, как и в прежние времена, до катаклизма, не поднималась выше минус тридцати пяти градусов по Цельсию даже на экваторе.

Топнул ногой по монолиту: цветом похож на диабаз, на самом же деле не заметил, что изменил состояние материи в масштабе целой планеты. Все, чего он успел коснуться, — переродилось, изменилось, трансформировалось. Что же это за сила такая, способная ломать ядерные основы вещества? И не потому ли Забава Боянова, в прошлом физико-химик, сравнив воздействие на природу Конструктора и БВ, сделала вывод об их родстве?

Почувствовав, что начинает дышать чаще, Ратибор надвинул маску, нашел глазами более высокую горку и поднялся на ее округлую вершину.

Великая Марсианская Котловина легла под ним колоссальным провалом, уходящим за горизонт. Конечно, весь четырехтысячекилометровый провал охватить взглядом было невозможно, точно так же, как нельзя было определить форму провала — конусообразной воронки, сказывалась кривизна поверхности планеты, плюс рефракция света в атмосфере, поэтому казалось, что стоишь на гребне гигантского уступа, образованного с одной стороны горбом «основного» тела планеты, а с другой — фиолетово-черной равниной с едва заметно поднимающимися вверх справа и слева краями, размытыми у горизонта до зыбкой серой стены. А там, где впереди равнина обрывалась, из-за «обрыва» поднималась еще одна серо-сизая стена — противоположный край воронки.

Ратибор не заметил, как прошло полчаса, лишь напоминание Кузи заставило его оторваться от созерцания ландшафта, созданного величайшим из живых, и не только живых, но и разумных существ, обитавших когда-либо во Вселенной.

Над ухом тикнуло и перед глазами вспыхнула и погасла рубиновая цифра «100»: радиоактивный фон здешних мест равнялся ста миллирентгенам в час.