А когда десантный когг пограничников вернулся обратно, наткнувшись в недрах верхнего слоя звезды на чужанского «летающего динозавра», в точке ожидания на орбите он обнаружил два «ореха» — стандартные спасательные модули с мирно спящими спейсменами: командиром «Афанеора» (драйвер-прима) Антоном Ивановым-вторым и бортинженером Джордано Цаккони. Спейсер исчез вместе с третьим членом экипажа Эрнестом Гиро (драйвер-секунда). Поиски корабля в окрестностях звезды не дали ничего.
Не нашли пропавший спейсер и поисковики «Юрты ворона»: пространство вокруг омеги Гиппарха в пределах радарной видимости было пусто.
— Корабль исчез, — сказал Ратибор, стоя за креслом главного диспетчера в оперативном зале Управления; зал был достаточно велик, работало в нем около двух сотен человек — каждый со своим монитором связи и пси-вириалом контроля и управления, но тишина в нем стояла идеальная.
— Корабль увели, — громыхнул подземным гулом голоса Железовский, не поворачивая головы; он стоял рядом.
— Гиро?
Комиссар промолчал, считая вопрос излишним. Эрнест Гиро шел первым в списке экзосенсов, оставленных Конструктором в Системе, и факт угона им спейсера погранслужбы, способного противостоять почти всем мыслимым космическим катаклизмам, наводил на невеселые размышления.
— Какова там у них формулировка девиза? — Железовский имел в виду «Общество по спасению Конструктора»; старался говорить он как можно тише, но у него ето получалось плохо.
— «Да здравствует свобода негуманов от решений гуманоидов»! — процитировал Ратибор. — Иногда с добавкой «тупых».
Комиссар хмыкнул.
— Оригинально. Мы с тобой, значит, попадаем в разряд тупых. Я вижу, ты не возражаешь.