Они, конечно, не люди в полном смысле слова, но и не созданные специально машины для уничтожения, киборги-убийцы. Военных программ, оптимизированных для диверсионной деятельности, Конструктор в них вложить не мог, это изобретения человеческого «гения». А «серые люди» — всего лишь слуги, и ничего больше, они тоже не способны выйти за рамки стандарта поведения.
— Они — да, но не К-мигранты, имеющие базу не только человеческой логики, но и негуманоидного мышления. Не обольщайтесь тем, что имеете мощный флот, он — хорошая защита от таких же существ, как и мы с вами, а негуманы — те же чужане, роиды, — иное качество, иные возможности, иные цели…
Снова помолчали, глядя на перемигивающиеся вдоль трассы БВ огоньки.
— Кто это был? — быстро спросил Железовский. — К-мигрант?
— Не похоже, — отозвался Умник. — Уж слишком прямолинейно действовал, вернее, неловко, сам усложнял себе задачу. К-мигрант не стал бы стрелять с такого расстояния, да еще из положения «мертвой петли». Мы сняли ситуацию, эксперты обрабатывают и — как только синтезируют снимки — я их размножу и пришлю.
— Кто командир обоймы прикрытия?
— Кобра Макграт.
— Почему он опоздал?
— Потому что эскорт отвлекли, вероятно, специально.
— Это не оправдание, ни одно обстоятельство, кроме собственной гибели, не должно, влиять на выполнение задачи прикрытия. Хорошо, я разберусь.
Железовский встал, покосился на ксенолога.
— Вы говорили, что готовы предложить сумасщедшие идеи, связанные с проблемой БВ, — это время пришло. Через час состоится заседание синклита ВКС, приглашаю поучаствовать, там и выложите все, что есть «сумасшедшего». Кстати, почему Умник ничего не знает о ваших гипотезах?
По лицу Савича прошла тень.
— В сложившейся ситуации любая неапробированная, неподтвержденная глубоким анализом, гипотеза может нанести непоправимый вред делу, вы знаете это не хуже меня. Что касается «сумасшедших» идей… могу поделиться тем, что волнует меня больше всего.
Железовский, посмотрев на браслет, над окошком которого всплыли цифры времени, снова сел.
— Постарайтесь уложиться в пять минут.
— Нет ничего проще, — с уловимой иронией произнес Савич.