— Не стоит благодарности! — ответил мой спаситель, поднял книгу и улыбнулся. Очень знакомо улыбнулся. И его глаза…
Кого же он мне напоминал? Люк! Люк Шортер! Их сходство было очевидным. Если они не являлись родными братьями, то уж точно — довольно близкими родственниками.
Наверное, я слишком пристально его разглядывала. Адепт смущенно кашлянул и представился:
— Дирк Тайри, боевой факультет, второй год обучения.
— Лисси Бьорн…
— Знаю, ты только поступила, — не дал договорить новый знакомый. — О тебе все знают.
Да, слухи здесь разлетались быстро. Я снова украдкой взглянула на Дирка. Высокий, довольно красивый, хоть и менее смазливый, чем Люк. Взгляд открытый, глаза не бегают. Одет довольно скромно по меркам академии, но талум на пальце один из лучших.
— Спрашивай, не бойся, — подбодрил меня он.
— А Шортер… — легко сказать! Что бы я сейчас не спросила, прозвучит глупо.
— Старший или младший? — сообразительный собеседник понял мое замешательство.
— Оба, — улыбнулась я.
— Я бастард старшего. А поскольку отец меня все же признал, то Люку — его единственному наследнику, довожусь братом по отцу. Но, как ты понимаешь, мы не общаемся. Элита не опускается до черни.
Я вспомнила смешки в столовой. Ты не прав. Опускается ненадолго, но потом жестоко мстит за свои собственные ошибки. Но вслух произнесла иное:
— Извини, если затронула неприятную для тебя тему.
Я ведь тоже была бастардом, хотя никогда не испытывала недостатка в отцовском внимании и заботе.
— Ничего, — ответил мне Дирк. — Позволь спросить, что ты собиралась найти в этом пыльном томе? Поверь, там нет ни слова правды.
Вот даже как?
— А где есть? — осторожно спросила я.
— Идем, поставим книгу на место, а заодно уберемся с глаз смотрителя.
Возразить мне бы и в голову не пришло. А любопытство разгоралось с каждым шагом, не давая отставать от нового знакомого.
Конечно, закралась мысль, а вдруг Дирк Тайри подослан братцем, чтобы разыграть или обидно подшутить надо мной, но быстро испарилась. Было в пареньке что-то такое, как в Верее и Вечности. Он располагал к себе. Кроме того, глаза — это зеркало души. А у него с Шортером глаза хоть и похожи, а вот наполнение разное. У бастарда они просто лучились добротой, которая так слепила, что не сразу позволяла разобрать боль, притаившуюся где-то в глубине.