Сперва их с уродцем объединяла общая ненависть, затем услуга, оказанная Горшечником умирающему генералу в лесу, а потом… потом потянулись годы, века, тысячелетия и все смешалось, оставив после себя только одну суть.
Если бы завтра генерал оказался один на один против всех ужасов, таящихся за гранью, он бы выбрал стоять плечом к плечу с Горшечником и Миристаль, чем со всем войском Безымянного Мира.
— Потому что это все, что однажды останется от нас, друг мой, — на выдохе выпалил уродец, после чего зашелся в кашле.
— Ты не веришь в наш успех?
— Если бы не верил… то не пришел бы…
— Врешь.
— Вру, — не стал отрицать Горшечник, после чего вытянул ладонь, лишенную нескольких пальцев, в сторону неба. — Как трудно, друг мой… знать правду о том, каким фарсом… является все вокруг тебя… но не иметь силы… изменить это.
Если бы Черный Генерал был бы все так же наивен и глуп, каким спустился с Седьмого Неба, то подумал бы, что друг обвиняет его в том, что тот рассказал истину, которую узнал за Вратами, но… Горшечник никогда и никого ни в чем не обвинял.
"Ни судьбу, ни людей, в самом широком смысле этого слова, ни даже Дергера. Он просто шел вперед. Делая каждый день новый выбор, чем складывал свою судьбу. Печальную, но столь же воодушевляющую.
Человек, бросивший вызов богам.
Черный Генерал иногда хотел, чтобы и его запомнили таким…
— Ты призвал всех под знамена? — спросил уродец.
— Кого смог, — ответил генерал. — Ну или тех, кто еще может слышать.
— А Страну Ветра?
— Оставил там, где она и должна быть.
— И…
— Все по плану, старый друг, — перебил генерал, так как они вели этот разговор почти каждый век. — Эти эпохи не прошли зря. Как мы и спланировали, все фигуры на своих местах. Солдаты ждут приказа. Мы почти готовы.
— Почти готовы… — выдохнул Горшечник. — Ты представляешь, что произойдет… когда все… начнется? Ты готов… пойти на это?
Генерал повернулся к другу. Посмотрел тому в глаза и позволил себе приятельскую усмешку.
— А ты готов? Или не хочешь прощаться с этой неотразимой внешностью.
Уродец еще раз взглянул в зеркало.
— Я буду скучать по тому, как привидения… и банши легко принимают меня… в свои компании…
— Ну, тебя ждут компании куда более горячие.
Горшечник опять продемонстрировал в улыбке зубы-личинки.
— Юмор никогда… не был твоей сильной стороной… друг мой.
Они снова замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Пока, наконец, уродец снова не поднялся на ноги.