Пока Илья доставал из портфеля очки – линза была потеряна навсегда, Майя распустила волосы, чтобы собрать их вновь. На этот раз в аккуратную ракушку. Потом она красила губы и наносила духи на запястья и шею.
Илья проверил билеты, деньги, банковскую карту, положил телефон во внутренний карман пиджака.
Из гостиницы они вышли вовремя. До театра было всего несколько минут пешком.
Несколько минут, чтобы пройтись, взявшись за руки, переплетя пальцы в замочек.
Уже четыре года как…
* * *По улице шли двое. Элегантно одетая молодая женщина и мужчина в превосходно сидящем костюме.
И ведь верили ему. Все верили. И все велись на этот покер-фейс и размеренный голос, в котором редко-редко прорезался металл. И только соединенные руки – мужская и женская – не вписывались в эту картину. Переплетенные крепко пальцы. За те минуты, что пара дошла от гостиницы до театра, он успел погладить своим большим пальцем ее руку целых три раза.
* * *Поначалу Майя подсознательно сравнивала колыбель итальянской оперы с родным Большим. А потом перестала. И просто впитывала все.
Гулкий вестибюль и две статуи: слева – Гаэтано, справа – Джузеппе[8]. А потом – зал. А там – серьезные люди в черном с массивными золотыми медальонами на груди, у ближайшего из которых Илья купил совершенно потрясающий каталог. И была еще программка – бесплатная – уникальная, именно для сегодняшнего дня.
Остальное было ей под стать. И все представление они с мужем держались за руки.
В перерыве супруги пили шампанское, стоя у крошечного столика, на котором нашлось место только для пары бокалов и вазочки с орешками. И вокруг красиво одетые люди тоже пили шампанское и бурно обсуждали оперу. Звучала в основном итальянская речь, но слышались отголоски английской и французской. Русских представляли они. Илья, поднимая бокал, утверждал, что нельзя быть в Ла Скала и не выпить шампанского.