Машина останавливается передо мной, и невысокий мужчина, сидящий на водительском сиденье, опускает стекло. Ему под пятьдесят, он американец. Самой машине, наверное, лет десять, и на ней явно ездят не первый год. В ней нет ничего даже отдаленно подозрительного. По-видимому, Диего не хочет, чтобы пограничники слишком пристально присматривались к пассажирам.
– Мои документы у вас? – спрашиваю я.
– Да.
Я делаю глубокий вдох, выбрасываю телефон, который купил мне Сергей, в кусты и обхожу машину, чтобы открыть дверь со стороны пассажира.
– Тогда поехали.
Сергей– Сергей? – голос Романа доносится до меня откуда-то справа.
Я открываю глаза и несколько секунд не могу понять, где нахожусь, пока не замечаю знакомые детали. Книжные полки слева все еще на своих местах, вероятно потому, что они надежно прибиты к стене. Это единственное, не считая кровати, на которой я сижу, что все еще цело. Два кресла лежат перевернутыми у стены противоположной той, у которой они стояли, некоторые их части отсутствуют. Комод, из которого вывалилась одежда, лежит на одном из стульев.
– Сергей? Ты с нами?
Я поднимаю глаза.
Роман стоит в дверном проеме, а Феликс прячется за его спиной. Мими, положив голову на лапы и глядя на меня, расположилась на полу перед ними.
– Как долго? – спрашиваю я.
– Четыре часа. – Роман делает несколько шагов, но останавливается, дойдя до середины комнаты. – Феликс позвонил мне в тот момент, когда ты начал громить все, но когда я пришел, ты уже закончил с этим этажом.
– Черт. – Я качаю головой. – Как выглядит нижний этаж?
Роман оглядывает комнату и пожимает плечами.
– Почти так же. Хорошо, что Феликс догадался запереть оружейную комнату до того, как ты добрался туда.
Верно, слава Богу. Я не помню ничего, что произошло после прочтения записки Ангелины. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Мне нужно убираться отсюда.
– Альберт, где ключи от моего мотоцикла? – спрашиваю я, вставая с кровати.
– Ты останешься здесь! – рявкает Роман и указывает на меня тростью. – Сядь обратно.
– Роман, не надо, – бормочет Феликс у него за спиной.
– Я не отпущу его никуда в таком состоянии. Он либо разобьется, либо убьет кого-нибудь."
"Я наклоняю голову и смотрю на своего брата. Когда дело касается силы, то мы почти равны, а я бы больше всего на свете хотел избавиться от разочарования и ярости, которые кипят во мне, хорошей дракой.