Мы стоим перед домом, ожидая Дмитрия, когда я слышу голос в наушнике, и кровь стынет в моих жилах.
– Сергей? Ты в порядке?
Я закрываю глаза, желая ударить что-нибудь. Она слушала все это время.
Ангелина"
"Сергей приезжает через час. Как только я вижу, как открывается входная дверь, то вскакиваю с дивана, на котором его ждала. Вместо того чтобы подойти, он просто бросает взгляд в мою сторону и направляется к лестнице. Я стою посреди гостиной, глядя на его удаляющуюся фигуру, и гадаю, что, черт возьми, происходит.
Я поднимаюсь по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как он заходит в свою спальню. Когда я вхожу в комнату, его нигде не видно, но в ванной льется вода.
– Сергей? – зову его, но, не получив ответа, подхожу и открываю дверь.
Сергей стоит перед раковиной, склонив голову, а его руки вцепились в край столешницы так крепко, что костяшки пальцев побелели.
– Феликс не должен был давать тебе слушать эфир, – говорит он, не поднимая головы.
Я делаю пару шагов вперед и кладу свою руку на его.
– Почему?
– Потому что мне не нравится мысль о том, что ты слушаешь, как я убиваю людей, Ангелина.
Он по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого пристально глядит на раковину, крепко сжав челюсти. Я выключаю воду, затем кладу руку ему на щеку и медленно поворачиваю его голову к себе.
– Слышать или видеть то, как убивают людей, для меня не ново, Сергей. – Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. – Ты весь покрыт кровью.
– Она не моя.
– Отлично. – Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.
Когда он стягивает жилет через голову, из его рта вырывается шипение.
– Черт, – бормочет он, хватает свою рубашку и стаскивает ее, обнажая зловещего вида красную отметину, расположившуюся между черными линиями его татуировок.
– Сергей! – ахаю я и наклоняюсь, чтобы осмотреть ее.
– Это просто синяк. Жилет остановил пулю.
Я протягиваю руку и слегка касаюсь поврежденной кожи кончиком пальца. Он мог умереть. Как они могли отпустить его туда одного?
Он аккуратно касается моего подбородка, берет его пальцами и приподнимает мое лицо.
– Это просто повреждение мягких тканей. Такое случается.
Он говорит это так, словно в том, чтобы получить пулю, нет ничего страшного.