Что, если бы на нем не было бронежилета? Что, если бы это была пуля, которая могла бы пробить жилет? Я смотрю в его глаза, которые наблюдают за мной, сжимаю его лицо между своих ладоней и прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но затем обхватывает меня за талию, прижимая к себе, и его губы впиваются в мои.
Рука вокруг моей талии напрягается сильнее и поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Губы Сергея пропадают с моих, и я открываю глаза, чтобы увидеть то, что он смотрит на меня, склонив голову набок.
– Ты понимаешь, во что ввязываешься, Ангелина? – спрашивает Сергей, и я с широко распахнутыми глазами наблюдаю за тем, как он тянется к ножу, пристегнутому к бедру.
Я слежу за огромным лезвием, когда он подносит его к моей груди и просовывает слегка изогнутый кончик под первую пуговицу моей рубашки. На гладкой металлической поверхности есть несколько темных пятен, похожих на засохшую кровь. Он пытается меня отпугнуть?
– Да. – Подняв голову, я смотрю прямо в его светлые глаза.
Я протягиваю руку и обхватываю пальцами ладонь, держащую нож. Пуговица отлетает и со стуком падает на пол.
Сергей опускает лезвие ниже, поддевая острием следующую цель.
– Ты уверена в этом?
Я киваю, и вторая пуговица падает на пол. Вскоре после этого следует третья, и я сижу неподвижно, в то время как он продолжает срезать их, пока они не заканчиваются.
– Мне нравится этот бюстгальтер, – выдавливаю из себя я.
– Мне тоже, – говорит он, просовывая палец под ткань, которая соединяет чашечки, и проводит кончиком ножа вверх. – Но я предпочитаю, когда его нет вообще.
Он разрезает тонкую ткань, и моя киска сжимается, а трусики намокают.
Не отрывая от него глаз, я отбрасываю испорченный лоскут кружева, позволяя ему упасть и присоединиться к моей рубашке, и откидываюсь назад. Сергей бросает нож в раковину, затем просовывает пальцы за пояс моих джинсов и наклоняет голову, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего.
– После этого пути назад не будет, детка, – говорит он.
Да, думаю, не будет.