Для этого метеостанция оснащена необходимым оборудованием.
Коляска подъехала к одноэтажному оштукатуренному белому зданию, сложенному, судя по всему, из пилёного камня. Здесь жила семья смотрителя, который и показался на пороге. А за ним выскочил босоногий мальчуган лет шести и уставился на гостей. Клим Пантелеевич вынул из кармана коробочку ландрина и протянул сорванцу. Тот выхватил её из руки Ардашева и убежал в дом.
— Вы уж простите проказника, малой ещё, — виновато вымолвил отец.
— Совершенно не стоит извиняться, — улыбнулся гость и спросил: — А можно будет взглянуть на саму лампу?
— Конечно-конечно, — ответил за смотрителя Бельский. — Прошу подниматься.
Ардашевы, проводник и смотритель преодолели все три поворота винтовой лестницы с деревянными перилами и оказались в главном помещении. Проводник был прав: круговой обзор позволял великолепно осматривать окрестности.
— Как видите, лампа керосиновая.
— Линза Френеля, — кивнул Ардашев.
— Совершенно верно. Замечу только, что вращается она с помощью вот этого специального механизма, который требует приличной мускульной силы.
— А за сколько миль виден свет маяка? — поинтересовался Клим Пантелеевич.
— За пятнадцать морских миль[21]. Это почти тридцать вёрст.
— Да, действительно, впечатляет, — вымолвила Вероника Альбертовна.
Спускаться по лестнице вниз было гораздо проще, чем подниматься.
Увидев колодец, Клим Пантелеевич попросил напиться. Хозяин достал из колодца ведро, вскоре зачерпнул медной кружкой воду и протянул гостю.
Утолив жажду, Ардашев спросил:
— Вода вполне пригодна для питья, хотя, конечно, не родниковая. Очищаете серебром?
— На дне находятся серебряные сетчатые пластины весом в один пуд. Собственность казны. Я отвечаю за их сохранность.