У гостиницы Ардашев расплатился с возницей и щедро отблагодарил Бельского за поездку на маяк. Завтрашней экскурсией была выбрана прогулка в Карповский аул. Чичероне обещал в девять утра ожидать Ардашевых в фойе отеля.
Вечером, после ужина, когда на улице уже стемнело, Клим Пантелеевич вместе с Вероникой Альбертовной отправились вновь навестить профессора.
В доме горел свет. Форточки были закрыты. И опять сквозь задёрнутые шторы был виден силуэт человека, двигавшегося по комнате. Ардашев стал у фонаря, достал часы и то и дело поглядывал то на циферблат, то на окна.
— Вероника, не сочти за труд, покрути звонок на входной двери.
— Хорошо, — ответила супруга и тут же исполнила просьбу, а присяжный поверенный тем временем всё продолжал смотреть и на окна, и на циферблат золотого мозера. Затем подошёл к входной двери, приложил ухо, потом нагнулся, оторвал травинку и приладил её в дверную щель в районе верхней петли.
— Послушай, а тебе не кажется странным такое поведение твоего знакомого? — с некоторым беспокойством в голосе выговорила супружница.
— Поликарп Осипович — гений. А гении не похожи на простых смертных. Завтра загляну к нему ещё раз. Как говорят англичане, tomorrow is another day. Утро вечера мудренее.
— Мог бы и не переводить. По английскому в гимназии я имела «превосходно».
— Не сомневался ни на йоту. Прогуляемся по набережной?
— С удовольствием.
VI
После завтрака за кофе, который супруги решили выпить в фойе, Ардашев внимательно просмотрел газеты и сказал:
— Подожди меня в номере.
— А как же экскурсия в аул? Африкан Ростиславович вот-вот явится.
— Ты можешь сказать ему, где я. А там пусть сам решает, дожидаться меня здесь или нет. — Клим Пантелеевич улыбнулся. — Не беспокойся. Такие щедрые туристы, как мы, у него встречаются нечасто.
Ардашев поднялся и вышел на улицу. Экипаж стоял рядом. Уже подъезжая к дому Поссе, он увидел молочника, меняющего у входа бутылки с молоком.
— Послушайте, любезный, а где профессор? — осведомился присяжный поверенный. — Приехал, знаете ли, к нему в гости, а он из дома не выходит.
— Не моё это дело, — пожал плечами усатый мужчина лет сорока пяти в картузе, рубахе навыпуск, жилетке, тёмных брюках и штиблетах. На плече у него висела полотняная сумка.
— Постойте! Я ведь с вами разговариваю! Это неучтиво, в конце концов! — выкрикнул вслед адвокат, но незнакомец ускорил шаг и скрылся в подворотне.