Клим Пантелеевич внимательно осмотрел окна и дверь — травинка была на том же месте (следовательно, из дома никто не выходил), а потом взял бутылку, открыл и понюхал. Усмехнулся. Укупорил её, окликнул проезжающего мимо извозчика и прихватил с собой. Усаживаясь в фаэтон, изрёк:
— Дворянская, 6.
— Это мы мигом. Тут недалече. Раз-два — и приехали, — пробалагурил возница.
Через пять минут коляска уже подкатила к дому Игнатьева.
— Постой, подожди, — велел Ардашев.
— Как прикажете.
В этот момент отворилась дверь, и появился хозяин дома — высокий господин лет сорока пяти с аккуратными усами, в тройке и шляпе, с уже заметным брюшком, которое придавало ему солидности, точно так же, как и очки в роговой оправе.
— Родион Спиридонович, добрый день!
— Клим Пантелеевич! Рад вас видеть! Какими судьбами? Приехали отдохнуть?
— Не совсем. Я почти уверен в том, что с Поликарпом Осиповичем стряслась беда.
— Да что вы такое говорите?
— Возможно, его нет в живых.
— Не может быть? — Игнатьев попятился.
— К сожалению, многое указывает именно на это. Нам надо поторопиться. Вы сильно заняты? Может быть, у вас судебное заседание или ещё какие-то важные дела?
— Ничего срочного нет. Собрался, правда, купить билеты в цирк Михайлова. Дочь просила сходить вечером, но если подтвердятся ваши слова, то будет не до развлечений. Какие шаги вы собираетесь предпринять?"
"— Надо попасть в дом профессора. Без полиции это невозможно. Я даже не знаю, где в вашем городе находится полицейский пристав, и потому прошу вас привести его на Мещанскую, 24.
— Что это?
— Судя по характерному запаху, это вода, разведённая с белой краской, имитирующая молоко. Злоумышленник ставит утром две такие бутылки перед входной дверью профессора, а потом, проходя мимо, просто меняет их на пустые. Но вчера он не смог сделать это вовремя.