Только они и оставались неподвластными Люциферу. Это была единственная вещица, созданная тем ювелиром. Дьявол вечен, а человек нет. Мастер умер, и с тех пор портсигар передаётся по наследству среди членов одной семьи, в которой всегда родятся дальтоники. — Художник помолчал немного и грустно заключил: — Получается, что ваш клиент либо слуга повелителя бесов, либо его жертва. Вам же, Клим Пантелеевич, просто повезло, что кот выбил из ваших рук эту драгоценную и такую опасную штуковину. А потом вы, будучи умным человеком, поступили очень правильно, что воспользовались тёмными очками.
— Да, в такое трудно поверить.
— А вас никто и не заставляет в это верить, — безразлично вымолвил художник и, налив в чайный стакан приличную порцию рома не торопясь выпил всё содержимое. Потом поставил стакан на стол и, глядя в глаза присяжному поверенному, спросил: — Если кто-то верит в Господа и обращается к нему в своих молитвах, моля об исцелении, помощи и хорошем урожае, то почему другой человек не может просить Сатану о чём-то греховном? О прелюбодеянии, богатстве, о чьей-то смерти? Ведь в мире всё должно уравновешиваться: белое с чёрным, хорошее с плохим.
Но Ардашев уже не слушал собеседника, а думал о чём-то своём, но вдруг спросил:
— Простите, Арсений Самсонович, у вас есть телефон?
— На столике.
— Позвольте, я им воспользуюсь? Мне нужно сделать важный звонок.
— Безусловно, — кивнул художник и без большой охоты покинул комнату.
Присяжный поверенный поднял трубку:
— Будьте любезны соединить меня с домом купца Тяглова.
Через несколько секунд на проводе уже была вдова.
— Елена Ивановна, это Ардашев. До окончания моего расследования я бы хотел попросить вас ни в коем случае не открывать портсигар.
— Но я его уже продала.
— Как? Кому?
— Не успели вы уехать, как ко мне наведался один господин. Он сказал, что мой покойный муж выиграл портсигар в карты в Купеческом клубе. А это был подарок его жены на двадцатипятилетие их венчания. Он предложил выкупить за десять тысяч рублей, и я не могла отказать.
— А как выглядел этот человек?
— Солидный, с роскошными усами, без бороды. Очень любезный. Лет сорок — сорок пять. Слегка полноват.
— Деньги отдал сразу?
— Да.
— Благодарю вас. До свидания.
Не успел Ардашев положить трубку на рычаг, как в дверях возник Сорокодумов.