Покусывая от волнения губы, он спросил:
— Ну что? Уплыла вещица? Дождались?!
— Никак подслушивали? — одеваясь, осведомился адвокат.
— Виноват, но удержаться было невозможно-с.
— Как вам не совестно, Сорокодумов? А я считал, что у вас ещё остались хоть какие-то черты, присущие честному человеку.
— И куда же вы теперь? — с ехидной улыбкой спросил мастер экслибриса.
— Сначала заеду в сыскную полицию и расскажу Ефиму Андреевичу Поляничко о ваших мошеннических проделках с купеческими жёнами. Они, насколько мне известно, с вами-то и расплачиваются высоколиквидными акциями, кои вы им советуете покупать, так ведь? После полицейского управления загляну в Коммерческий клуб, — запахивая шарф в полы пальто, продолжал Ардашев.
"— Вы ни-икогда этого не сделае-ете, — начал заикаться художник, и на заплывшей жиром шее проявился кадык. — Вы же порядочный челове-ек!
— Именно это меня и погубит, — открывая входную дверь, со вздохом вымолвил Клим Пантелеевич. — Счастливо оставаться. Бог вам судья.
IV
Прошло уже два дня, а план поимки злодея так пока и не сработал. Ардашев сидел в кресле и рассматривал корешки книг. Ни писать, ни читать не хотелось. И хоть внешне он был спокоен, но его одолевали мрачные мысли: «Вот же связался я с этой дьявольщиной! Попробуй примени тут законы логики… Ну хорошо, Сатана Сатаной, но действует обычный злоумышленник.
Из раздумий вывела трель телефонного звонка из соседней комнаты. В дверь постучали.
— Войдите.
— Господин Поляничко звонят. Просят вас, — как всегда, ангельским голоском пролепетала горничная.
Ардашев прошёл в гостиную и взял трубку.
— День добрый, Ефим Андреевич… Слушаю… Значит, в Ростове… понятно… Екатеринодаре… и даже Пятигорске? Так-так… Благодарю вас… Взаимно. До свидания.