— Он, замечу, держится молодцом. Идёт на поправку. А сначала мы думали, что не выкарабкается.
— Это неудивительно. Действие отравляющего вещества было очень сильным. Полагаю, что преступник многократно выпаривал яд, добиваясь высокой концентрации, после чего обмазал полученной кашицей остриё сырной кнопки, установленной на судейском кресле.
— Похоже на то, — кивнул главный сыщик.
— Ефим Андреевич, вы известите меня о результатах вскрытия Орешкина?
— Не беспокойтесь, Клим Пантелеевич, сразу же сообщу. У нас катастрофически мало времени.
— Что ж, буду ждать. Однако не забудьте провести экспертизу и с той закрытой бутылкой, что на подоконнике. Уверен, что в ней обычное подсолнечное масло, которое и ставилось перед дверьми всех остальных квартирантов, кроме Кирюшкиной. Пожалуй, теперь всё. Честь имею, господа.
— Всего хорошего! — пожелал Поляничко.
Каширин сухо кивнул и, глядя вслед адвокату, чуть слышно вымолвил:
— Сдаётся мне, что наша адвокатская ищейка в растерянности.
— Нам тоже пока гордиться нечем, — вздохнул Поляничко и смерил помощника недовольным взглядом. — Но ведь он догадался насчёт отравления. А мы — нет.
— Так ещё ничего не известно. Вскрытие покажет.
— Ох и чует моё сердце, Антон Филаретович, что преступник не остановится, пока не прикончит судью и докторшу.
В коридоре послышались шаги, и в комнату вошли два кряжистых мужика c носилками.
— Заждались вас, любезные, — Каширин недовольно повёл подбородком.
— Вот это правильное решение, — похвалил подчинённого Поляничко. — Я всё-таки навещу Кирюшкину, успокою. Не сегодня, так завтра узнает о случившемся. А коляску забирайте. Я после всего этого трупного смрада с удовольствием по морозцу прогуляюсь.
Между тем Ардашев по дороге домой зашёл в Красную аптеку, где купил борную кислоту, сернокислый аммоний и бурý."
"После ужина с Вероникой Альбертовной он колдовал на кухне. Адвокат растворил в кипятке один золотник[12] буры[13], два золотника борной кислоты и шесть золотников сернокислого аммония. Размешав хорошенько содержимое, горничная вынесла кастрюлю в сад и, дождавшись, когда вода остынет, вновь принесла в дом.