Купец первой гильдии Валиев Эйруз Фархат-оглы, осуждённый и приговорённый к смертной казни за “лишение лиц женского пола, не достигших 21 года, свободы и насильственное помещение в притон разврата с использованием их беспомощного либо зависимого состояния”. 3. Отставной полковник Первухин Геннадий Ильич, принудивший горничную Наумову В. П. оставить ночью в сильный мороз в окрестностях Ртищевой дачи новорождённого, внебрачного своего ребёнка “с умышленным намерением придания ему смерти”, повлёкшим гибель младенца, осуждён и приговорён к смертной казни.
Присяжный поверенный щёлкнул крышкой карманных часов. Золотой мозер показывал без четверти шесть пополудни. Свободная коляска стояла тут же, и возница, увидев поднятую трость, мигом же подкатил.
— На Театральную, — велел пассажир, и каурая лошадка потрусила вверх по Николаевскому проспекту. Остановившись у здания первого театра на Кавказе, Ардашев расплатился с извозчиком и пересёк Александровскую улицу.
— Добрый вечер, Клим Пантелеевич.
— Смею надеяться, что и результат этого вечера тоже будет для нас «добрым», — вымолвил присяжный поверенный.
— Он на месте, — указывая на тусклый свет керосиновой ламы в окне второго этажа дома напротив, выговорил офицер.
— Час назад я послал горничную с моим письмом, квитанция у меня, — пояснил присяжный поверенный.
— Двери закроются с минуты на минуту.
— Тогда пора.
Жандармский ротмистр и адвокат быстрым шагом направились к почтамту и вошли внутрь здания. Служащий хотел их остановить, но, увидев форму жандарма, опешил и точно прирос к полу.
— Степнович у себя? — грозно спросил офицер.
— Так точно, — отчего-то по-военному ответил почтарь.
— Пойдёмте с нами."
"Почтовый служащий угодливо кивнул головой и потрусил следом. Поднявшись по лестнице, Фаворский приблизился к кабинету и дёрнул ручку двери.
— Степнович, откройте — это ротмистр Фаворский.
— Я работаю с секретными документами, — послышалось из-за двери.
— Приказываю вам открыть!
— Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь Санкт-Петербургу, а не вам!
— Тогда мы выломаем дверь!
Ключ повернулся, и дверь отворилась.
— Что вам угодно, господа? — делая шаг назад, осведомился помощник почтмейстера.
— Руки! — процедил сквозь зубы Фаворский.