Это Марта, так?
— Так?
— Она стерва, знаешь?
— Представь себе, уже в курсе, — выдохнула я и мой подбородок задрожал.
— Я могу помочь, но только действовать нужно кардинально. Иначе всё лишь усугубится.
— Оу, — всплеснула я дрожащими руками, — ты тоже попросишь стать твоей девушкой?
— А почему нет? Настаивать я не могу, но если это будет твой выбор, то...
— Нет, — отвернулась я и быстро смахнула с ресниц солёную влагу.
— Пожалуйста, не плач, Ника, — сделал шаг ближе Аммо, но я тут же отступила и подняла руку, отгораживаясь от его давящей энергетики.
— Ничего, слёзы содержат психотропные вещества и могут помочь успокоиться безвозмездно, в отличие от...
Недоговорила. Не смогла. Крутанулась на месте и кинулась в спортивный зал, где слепо передвигала конечностями и кивала, выполняя все сорок пять минут урока приказы тренера. Затем дождалась, пока раздевался опустеет, и только тогда осмелилась сунуться туда, чтобы забрать рюкзак и наконец-то покинуть стены гимназии.
Но выйдя на крыльцо тут же напоролась взглядом на две высокие, статные фигуры.
Бассов и Аммо. Настоящие друзья.
Они что-то обсуждали между собой, затем громко, заливисто расхохотались, откинув головы. Дали друг другу «пять», сели на свои блестящие мотоциклы и уехали в закат.
А я продолжила стоять на месте и тупо смотреть им вслед...
Глава 18 – Добрыми намерениями...
Вероника
Весь следующий день я на мандраже, опасаясь новой мерзопакостной выходки от Марты. Да и одноклассницы не перестают сыпать соль на раны, смотрят брезгливо, хихикают, надевают на голову пиджак как платок или, что ещё хуже, осеняют себя крёстным знамением при моём появлении.
Это... не очень приятно.
Именно потому, после уроков я стараюсь либо задержаться в кабинете с учителями, либо, как сейчас, на большом перерыве, спрятаться в библиотеке и перекусить только лишь яблоком, что я благоразумно стянула из дома.
И всё у меня шло по плану вот до этого самого момента.
— Знаешь? — я буквально подпрыгиваю на месте, услышав хрипловатый, гипнотизирующий голос и стремительно оглядываюсь.
Басов сидит на скамейке у стены, вытянув свои длинные ноги прямо перед собой, заложив их одну на другую и облокотившись спиной на стену. Голова откинута и на его мощной шее я вижу, как движется адамово яблоко, когда он слишком жарко и красноречиво проходится шоколадом своих глаз по моей фигуре и сглатывает.
— Что? — замираю словно глупая лань в свете фар и смотрю на парня во все глаза, не в силах отлепиться.