И думала так по сей день.
Пока один маленький мальчик с точно такими же, как у Ромы, серо-голубыми глазами не надломил это убеждение, заявив, что мой муж – его папа.
– Послушай… – спокойней и примирительно начинает Рома. Подается вперед и накрывает мою ладонь своей.
Но я перебиваю его. Набрав в легкие побольше воздуха, выпаливаю на одном дыхании:"
"– Сегодня ко мне приходил маленький пациент. Демьян. Твой сын.
И внимательно слежу за эмоциями на лице Ромы.
Секунда…
Две…
Три…
Их нет.
Вернее, есть, но не те, которые я ожидаю увидеть.
Муж внимательно и бесстрастно меня разглядывает. Впивается взглядом в мои глаза так сильно, что неприятные мурашки ползут по позвоночнику. Одна его бровь медленно ползет вверх, выгибаясь в удивлении. Взгляд у Ромы более чем красноречивый.
– Официант, – муж останавливает парня, не отрывая взгляда от меня. Как будто ждет, что я сейчас рассмеюсь и заявлю, что это дурацкая шутка. Но мне не до веселья. – Принесите, пожалуйста, стакан воды, – и продолжает, едва парень удаляется на кухню, – похоже, у тебя жар.
Качаю головой, а в груди зреет возмущение.
– Я абсолютно серьезно.
Рома опасно сощуривается.
– Интересно получается. У меня есть сын, о существовании которого я узнаю от…законной жены. Откуда вообще такая ересь в твоей голове?!
Передо мной возникает стакан с водой. Лучше бы чего покрепче принесли. Но все равно осушаю его залпом и рассказываю все, как было.
Под конец рассказа Рома с трудом сдерживает смех. Смотрит на меня с иронией и снисходительностью. Как на несмышленого ребенка.
– То есть из доказательств моего «загула» с последствиями, семилетнего, – выделяет это слово голосом, – прошу заметить! У тебя только…слова шестилетнего пацана, о том, что я – его отец, отчество «от меня», глаза, похожие на мои и мать, которая выскочила из кабинета, как ошпаренная? У тебя есть еще, что мне предъявить, или это все?
Слова Ромы сочатся сарказмом и немного приправлены злостью.
– Ром…
– Тебе самой не смешно? – продолжает кипятиться муж.
Внутри настоящий раздрай, и теперь я, взглянув на ситуацию со стороны, понимаю, насколько она абсурдна. Становится стыдно перед Ромой.