А ты что, не знала? – перебил ее питекантроп. – Пока маг еще на этом свете, его проклятие всегда отменить можно, хоть иногда и приходится мозгами пораскинуть, а вот как помер – тут уж все. Как проклял – так тому и быть. Раньше знаешь даже как бывало: разругается, положим, слабый маг с сильным. Проклянет его, а сам быстренько в пруд с камнем на шее. Ну тут уж и сильному магу никуда не деться – проклятие-то уже не снять, хоть ты тресни! Позднее Древнир это дело пресек и так устроил, что отсроченные проклятия впредь нельзя было накладывать.
Тарарах даже рукой махнул, показывая, что такого барахла везде целая куча.
– Представляю, как встревожился Сарданапал, когда прочитал это предупреждение! – сказала Таня."
"– Не то слово «встревожился»! Он сразу смекнул, что все это серьезно, и стал думать, как ему выкрутиться. Оставить в пещере – не сегодня-завтра начнутся каникулы. По берегу будут бегать всякие любопытные дурочки и наверняка сунут нос в пещеру.
Неожиданно Тарарах насторожился. Спящий Красавец шумно повернулся в гробу и открыл глаза. Таня вскрикнула.
Красавец осоловело моргнул и, вновь закрыв глаза, стал сладко причмокивать губами. Тарарах перестал петь и отошел от гроба.
– Уф! Еще действует, но с каждым разом все хуже… Ладно, пошел я. А то пропущу, как избушки укладываются, – сказал он.
Он двинулся было к дверям, но Таня вцепилась в его руку.