Старая вешалка Нинель Аркадьевна поглядывала из угла на Лолу с самой настоящей ненавистью, когда же ее взгляд перемещался на режиссера, то в нем проступала женская обида. Очевидно, раньше за неимением других собеседников Каргопольский проводил время с ней, и теперь она безумно ревновала.
Лола посмеивалась про себя до тех пор, пока старуха в волнении не зажала в кулаке вилку. После этого пришлось с Каргопольским распрощаться поскорее.
* * *
Перед ужином Лола заглянула в библиотеку. Она с грустью отложила в сторону любезные сердцу дамские журналы и сосредоточилась на классике, ибо вспомнила, что у ее соседа в шезлонге валялся том Достоевского.
Стало быть, любитель классики. Это нужно использовать. Возможно, если Лола предстанет перед этим несносным Арбузовым не глупенькой пустышкой, а серьезной, вдумчивой молодой женщиной, любительницей классической литературы, это поможет делу? Вряд ли, сказала себе Лола, но попробовать стоит.
Из классики в шкафу были в наличии «Анна Каренина», «Преступление и наказание», а также сборник морских рассказов писателя Станюковича, бог знает как там оказавшийся.
От Станюковича Лола отказалась – с детства сидел в памяти рассказ про негритенка, которого русские моряки нашли в море и назвали Максимкой. Как-то это несерьезно, не произведет нужного эффекта.
Лола поморщилась и вздохнула: в свое время в театральном институте все преподаватели сходились на том, что она очень хороша будет героиней Достоевского – те все женщины яркие, страстные… Но только не Сонечка Мармеладова – эту мямлю Лола ненавидела всей душой, ее темперамент никак не уместился бы в рамки жертвенности и всепрощения.
В этот вечер после утомительных процедур Лола заснула моментально, лишь только погасила свет и коснулась головой подушки. Ей начал сниться увлекательный сон: будто бы она выступает на сцене огромного театра где-то в Италии или во Франции. На ней прекрасное платье из расшитой золотом парчи и очаровательный напудренный паричок в стиле восемнадцатого века.