Никита отпускает мой локоть и оборачивается на друзей, которые отчего-то не спешат к нам, делая счастливые селфи на свои пафосные телефоны.
-Почему ты не допускаешь, что у меня всё серьёзно было?
-Допускаю. Просто я вряд ли смогла дать тебе то, что надо.
-И что мне надо?
Пожимаю плечами.
-Восхищения и лёгкости видимо. Никит, я для тебя слишком замороченная с вечными проблемами и несостыковками.
-Вдруг я с тобой семью хотел? – упрямится он, видимо желая доказать что-то нам обоим. – Детей там, дом, хозяйство общее…
Замечание про хозяйство выходит слишком утрированным, чтобы быть правдой.
- А мне нельзя ещё детей. Я уже имеющимся слишком много всего задолжала, - до неприличного категорично отрезаю я, отчего Киреев немного теряется, догадываясь, что перегнул палку.
-Оль, я ведь серьёзно…
Хочется возразить что-нибудь ещё, но я заставляю себя молчать, в конце концов, это я сама запустила ситуацию, позволяя всему зайти слишком далеко.
-Прости, - повторяю я.
Никита с готовностью продолжил бы наш разговор о насущном, но его окликает белокурая барышня, недовольно выпячивая нижнюю губу, видимо лимит селфи и сторис на ближайший час был исчерпан.
-Кальянщика позову, - завершаю я наш разбор полётов, ставя одну большую точку в этой истории, и быстро сбегаю по лестнице вниз.
Настроение было на нуле. Ночная мгла под яркий свет софитов и оглушительную музыку протягивала ко мне свои щупальца, задевая неведомые струны души и бередя старые раны.
Мою апатию разогнала Лера, резко треснув подносом о столешницу и громко заявив на всю кухню:
-Я туда больше не пойду!
Замедленно я глянула на её раскрасневшееся лицо, слабо соображая, что вообще происходит. Лера сегодня обслуживала випов, бегая весь вечер с одной Палубы на другую. И первым моим предположением была мысль о том, что Киреев после нашего с ним разговора решил что-то учинить, что в целом было мало на него похоже.