Андрей Игоревич и не надеялся уже его излечить, но ему хотелось провести последние годы рядом с сыном. Ну или хотя был иметь такую возможность. Лёхин отец был очень властным человеком, не привыкшим к тому, что кто-то в состоянии ослушаться его и сделать что-то вопреки его воли. А Лёшка ослушался, и ещё как, поэтому родители поначалу вычеркнули его из своей жизни, надеясь, что это возымеет хоть какой-то эффект. Не помогло. Андрей Игоревич так и не смог себе в последствии этого простить.
-И ты так легко согласился?! – спрыгивая со стойки, воскликнула я.
-Не легко. Но по сути это тогда ничего не меняло, сколько я буду сидеть. Пять лет или больше. Я тогда уже вас потерял, себя растоптал и родителей чуть ли этим всем не убил. И я, правда, читал своим долгом, сделать всё возможное, чтобы хоть что-то предпринять… если не для тебя, то для Аньки.
На душе стало невыносимо тяжело, словно тысячи иголок разрывали мне грудь, даже слёзы на глазах выступили, хотя реветь я не собиралась. Года накладывались друг на друга, создавая параллели и соотнося события.
Но опять-таки это всё меркло перед следующей частью его рассказа.
Но для начала я не выдержу и спрошу его о том, почему Серёжа сразу мне не рассказал о договорённости.
-Это было одно из условий сделки, что я буду молчать, - как само собой разумеющееся пояснил Измайлов. А я почти вспыхнула, стало обидно, ибо звучало почти как то, что он мне не доверял. Но Серёжка оправдываться не стал.
-А как я могла это воспринять? – холодно переспросила я, пытаясь унять хаос внутри себя. Всё было настолько сложно, что я сама и не понимала, как вообще относиться к вновь открывшимся обстоятельствам. В очередной раз было горько за то, как мы сами всё испортили.
-Решила бы, что я променял время с вами на деньги. С тебя станется.