– Оль, я не знаю, как это… принять.
-Не принимай, - отвечает моя внутренняя стерва, за что получает злой взгляд полный упрёка.
-Давай не ругаться, - просит он.
-А я с тобой и не ругаюсь.
-Я заметил.
И опять пауза. Длительная и выматывающая. Мне холодно. То ли от сидения на лавочке, то ли от нас обоих.
-Он мой сын, - Сергей резко поворачивается ко мне и смотрит так… будто пытается застолбить своё право на Кроша.
-Уверен? – не удержалась я.
-Уверен, - говорит так, что по голосу слышу, что уверен. До последнего уверен, до безумия… - У тебя не было права говорить тогда, что он не мой.
-Что?! – тут же взрываюсь я. Пытаюсь вскочить с лавочки, но он не даёт, приходится со психом забрать свой батон обратно. – Это у тебя не было никакого права задавать мне тот вопрос!
-Так надо было, - сухо и безэмоционально.
Открываю рот, чтобы послать его, но даже этого сказать не могу. Так и сижу, открыв рот и выпучив глаза. Не верю. Просто не верю, что он мне сейчас это говорит. Хочу спросить кому надо, но голос мне не поддаётся.
Так надо…
Кому? Что? Как?
Сергей пытается коснуться моего плеча, но я не даю, вырываясь из-под его ладони.
-Не смей меня трогать.
-Оль, у меня причины были, - он пытается говорить что—то ещё, но я не позволяю.
-Нет, - перебиваю его. – Не хочу ничего слышать. Не говори, не надо.
-Ольга! – громко и с нажимом. – Давай поговорим.
-НЕТ! – почти кричу я.
-Серёжу – вдруг прерывисто поправляет меня Измайлов.
А я, уверенная, что он уже ничем не сможет меня шокировать, понимаю, что нет, может. И теперь видимо моя очередь начинать пить, чтобы не убить его.
И прежде, чем я взорвусь, он бегло поясняет.
-Просто он уже большой… для Кроша.
Хочется взвыть. Боже мой, он уже какие-то права на сына предъявляет.
-Надо было, его Ибрагимом назвать."
"Измайлов смотрим меня с непониманием, приходится пояснять.
-В честь отца.
Недовольно клацает зубами, но сдерживается.