Не хочу, чтобы наш гость видел, насколько ценным и нужным для меня было все, что связано с ним.
– Маааам! Я не хочу рис! – тарелка решительно отодвигается от Ани подальше, а дочь сидит насупившись.
– Не хочешь – не ешь. И рыбу – тоже, – у меня разговор короткий: вот в плане еды я, честно говоря, не сильно заморачиваюсь. – Иди ложись голодная, – и с легкой улыбкой хитро добавляю: – мне не жалко."
"– Мммм, – раздаётся недовольное мычание, и Аня, тяжело вздыхая, медленно тянется к вилке, – а масло положила?
– Масло я положил.
Непередаваемое удовольствие наблюдать, как мою стряпню уплетают так, что аж за ушами трещит. Причём оба. И отец, и дочь. Приятно, что ни говори.
Тянусь сама к вилке. И тут…
– Кстати, Юль. Насчёт ресторана. Я планировал вас в Версаль в следующую субботу сводить.
– Зачем? – глаза округляются сами собой: что там делать? Игровой там, кажется, нет. Хотя я могу и ошибаться. Но в любом случае в таком ресторане Анечке делать нечего.
– Ну как зачем, Юль. Чтобы было, – Адам, видимо, замечает, что я не испытываю бешеного энтузиазма по этому поводу. – Чтоб сменить обстановку, потанцевать можем. Да и детские песни там могут поставить, если закажем.
Я едва успеваю закрыть рот, чтобы не прыснуть со смеху.
– Детские песенки в Версале? Ты серьезно? Вряд ли они на такое пойдут.
– Любой каприз, как говорится…
Эта фраза и сейчас вертится у меня в голове.
Машина плавно сворачивает с дороги и тормозит у здания. А я смотрю на Аню и улыбаюсь. На душе так светло, будто в этот вечер обязательно произойдёт нечто прекрасное.
Адам сегодня удивил. Вместо привычных рваных джинсов и футболки он надел брюки и светлую рубашку, небрежно расстегнув пару верхних пуговиц на груди, что смотрится просто умопомрачительно. Да, я заставила себя поставить барьер между собой и мужчиной, потому что тяжёлые воспоминания периодически переполняют, а отстраниться и держать дистанцию – гораздо проще.