До тридцати шести я твердо верил, что родился таким – без слабостей, с калькулятором вместо сердца и компьютером вместо мозга. А потом одна глупая девчонка за короткий срок расхреначила всю эту уверенность.
Вначале своей влюбленностью – обожанием, которое читалось в каждом взгляде. А затем, в холодном подвале, своей жертвенностью.
С Катей мне впервые захотелось кого-то охранять, переживать и считать своей.
Дикое стечение обстоятельств. Стараниями злейшего врага железный дровосек получил-таки заветное сердце.
Красиво в сказке, и ни фига не красиво в реальной жизни, где мою девочку годами имел больной ублюдок, а мой сын до сих пор считает этого урода отцом.
- Все. Отпусти! – все еще дрожа от оргазма, шипит Катя.
- Стой, не дергайся, - командую я, осторожно выходя из нее.
- Мне нужно вернуться в дом.
Словно я обидел, девчонка вырывается из объятий и чуть не падает на мокрой траве.
- Сказал же! Стоять!"
"Перехватываю бегунью. Стягиваю с себя футболку и начинаю вытирать испачканные спермой бедра и длинные ноги.
- Герман, ты можешь хотя бы сейчас оставить меня в покое?
Катя снова дергается. Ничего общего с той отзывчивой жадной женщиной, которая царапала мою шею пару минут назад и умоляла «еще».
Снова недоступная чужая жена. Слишком гордая, чтобы признать свою слабость. И слишком обиженная, чтобы простить.
- Оставить уже не смогу. – Легонько шлепаю ее по попе.
- А после?
Она вдруг замирает.
- Завтра сделка. Если все пройдет, как нужно, к вечеру твой отец наденет на Мансурова наручники, мой брат предъявит обвинения всем его пособникам, и вы будете свободны.
Умышленно замалчиваю, что забирать их я планирую лично. Без папашки-прокурора и прочих внезапных родственников.
Во-первых, пока сложно сказать, сколько времени понадобится на задержание и допрос.
- В доме связь только у охраны. Им сообщат, если с Мишей что-нибудь случится.
- Мои люди будут здесь заранее. Вас не успеют увезти или причинить вред.
- А потом? Нам нужно спрятаться на неделю или две. У Мишиных дружков длинные руки. Они захотят получить нас... как заложников, - тяжело сглатывая, произносит Катя.
- Вас никто не найдет. У меня есть надежное место.
И снова я молчу.