- Это подвал. Здесь нет окон. Только дверь. Одна. – Я бережно стираю грязь с красивого мужского лица и, не удержавшись, целую в колючую щеку.
- Значит, беги за дверь! – стискивая челюсти, хрипит Герман.
- Она... заперта.
Стараясь не смотреть, как напрягаются мышцы на сильном теле, я поправляю одеяло и тянусь за пластиковой бутылкой с водой.
- Проклятие. Вот урод. - Знакомого мне холодного и сдержанного Боровского как подменили. - Да что б его...
За спиной раздается целая тирада из матерных слов.
Я никогда не слышала, чтобы Герман ругался, однако сейчас он матерится как последний сапожник.
- Попей. - Я ставлю бутылку рядом с ногами. – Вода чистая. Мансуров открывал ее при мне.
- Вода мне сейчас не поможет. - Герман ударяет кулаками о пол.
Как заколдованная я пялюсь на кровавые отпечатки от его костяшек. Нервно вздрагиваю.
- А я?.. Я могу помочь?
Наверное, и правда нужно бежать. Биться о дверь. Требовать выпустить. Умолять об ЭКО или выполнить любой другой приказ, какой только потребует Мансуров.
Будь на моем месте другая, она, наверное, так бы и поступила. А я...
- Тебе плохо? – Так и не услышав ответа, подсаживаюсь ближе.
- Мне... – Герман набирает полную грудь воздуха и поднимает голову. – Девочка, я не хочу... – Тяжело сглатывает. – Не хочу делать тебе больно.
- Если тебе станет легче...
Я сама дрожащими руками расстегиваю свою блузку. Сама, поднявшись с пола, снимаю удобные поношенные джинсы.
- Лучше бы ты сбежала.
Он косится на хлипкую койку в углу комнаты и, чертыхнувшись, бросает на пол одеяло.
В тусклом свете лампы я успеваю рассмотреть на зеленом полотне маленькие желтые цветочки и каких-то птичек. На миг представляю, что это залитая солнцем поляна, а вокруг не серый бетон, а голубое небо.
А потом Герман притягивает меня к себе.
Всего на секунду прикасается губами к губам. Опаляет дыханием. И, дрожа всем телом, сразу же тянет вниз мои простенькие хлопковые трусы.
- Постараюсь осторожно. Если смогу, - хрипит он, укладывая меня на нашу «поляну».
Уже в следующее мгновение я чувствую, как к моим нежным складкам прикасается что-то горячее и большое.
- Я потерплю. – Надеясь на еще один поцелуй, я тянусь к его губам. И в этот же миг Герман двигает бедрами вперед.
Врывается в меня горячим тараном. Насаживает на свой член, так быстро, что я задыхаюсь от боли.
- А...