Оно не должно было закипеть; и потому, как только появились первые пузыри в тягучей сладко-сливочной растаявшей массе, я сняла с огня кастрюлю.
Усердные поварята, моя славная команда, венчиками взбивали яйца в крепкую белую пену в глубоких мисках. Эти яйца мы должны были соединить с маслом и сахаром.
А пока масло остывало и взбивались яйца, я поставила на огонь другую кастрюлю. И налила в нее золотого, густого меда, пахнущего щедрым летом, липовым цветом и разнотравьем.
Из него мне предстояло сварить светло-коричневую медовую карамель.
Для нее я выпросила у шкафа соды — секретный ингредиент.
Держу пари, что ни у кого в Белом Городе, да и за его пределами, нет такого ингредиента!
— Интересно, а что я буду просить у шкафа, когда стану королевой? — бормотала я, помешивая мед в кастрюле. — Дар-то при мне остался. Ровно половина, как и у Карла. Что может просить королева? Думаю, мы скоро это узнаем…
Мед стал жидким, начал закипать. И в него, в пузырящийся и ароматный, я плеснула соды, погашенной в уксусе.
— Готово! — крикнула я. — Давайте сюда тесто!
Медовую карамель я вылила в масло с сахаром. Туда же отправились и взбитые яйца.
Пока я перемешивала тесто, поварята просеивали самую тонкую, самую белую муку.
Затем постепенно, по кружке, они добавляли ее в тесто.
А я мешала и мешала, пока тесто не загустело, и ложкой стало трудно двигать.
Это тесто мы все вместе с трудом вывалили на стол.
Оно вышло темно-желтым, ароматным, жирным и блестящим.
Острым ножом я нарезала его на равные куски, такие, чтоб каждый кусок можно было раскатать по размеру противня.
Поварята дружно заработали скалками, раскатывая куски теста по противням.
В бочонке с горячей мыльной водой один из поварят щеткой драил посуду, так, что пузыри летели.
А самый ответственный поваренок разводил огонь, чтоб температура в печи была постоянной, но не очень высокой.
По нескольку противней мы разом отправляли в печь, ровно на три минуты. Этого времени хватало, чтоб корж пропекся и зарумянился.
Затем мы вынимали противни из печи, выкладывали коржи остывать, а в печь отправляли новую порцию.
Пока коржи были еще теплые, я ловко и быстро обрезала их, ровняя края. Остывая, они становились жесткими, и крошились, словно печенье. Поэтому надо было спешить.