— Никому я не нужен и не дорог…
— Нет, нет, что ты! — с жаром воскликнула я. — Я тебя не оставлю, обещаю! Даже если я уйду отсюда, я… я… тебя с собой заберу!
Карл грустно улыбнулся.
— Да на что я тебе, — сказал он уже веселее. Мое желание его освободить от папаши показалось ему забавным. — Бестолковый, еще и делать ничего не умею… Но спасибо за твою теплоту.
— Нет, нет, нет, я не пошутила! — я даже ногой топнула. — Я была бы рада твой помощи и поддержке, если б стала свободной и смогла бы… ну, например, свое дело открыть! Вдвоем у нас вышло бы быстрее и лучше.
Карл расцвел от моих немудреных похвал, спрятал смущенно глаза.
— Ты исполнительный, не ленивый. На тебя положиться можно! Это дорогого стоит. Так что не слушай папашу, слушай меня. Твои услуги очень дорого стоят. Ты мог бы и сам наняться к кому угодно. Притом не за тумаки, а за деньги.
Мальчишка пожал плечами.
— Но такова воля моей покойной матушки, — ответил он. — Она хотела, чтобы я всегда тут жил.
Так-так.
А это попахивает тем, что таверну-то мать завещала не мужу, не папаше Якобсу, а именно Карлу! Поэтому папаша и не гонит сына отсюда.
— Это была ее таверна?
— Да.
Так-так-так…
— И писать мама твоя умела? Наверняка завещание оставила?
Карл пожал плечами."
"— Наверное.
— Но ты его не видел?
— Отец сказал, что оно не для меня написано.
Так-так-так!
Побег отменяется. По крайней мере, до тех пор, пока не найду подтверждение моим догадкам.
Но вот от папаши Якобса избавиться нужно. Если дом и принадлежит Карлу, то купил-то меня папаша. И если он уйдет, то утащит меня за веревку, как козу. Так что сначала свобода, а потом справедливость, равенство и братство!
— Так как мне освободиться?
— Об этом лучше у него самого спросить, — ответил Карл неуверенно. — Я слышал, что можно выкупить самого себя за ту плату, что назначит хозяин.
— Что-то рановато на свободу захотела!
Я так и подпрыгнула. Что за манера у этого папаши Якобса — подкрадываться незаметно и говорить подлым змеиным голосом!
Если б метла была не у Карла, ау меня, я б с воплем шарахнула ею подкравшегося хозяина. От неожиданности. А так просто нервно вздрогнула.
Папаша Якобс был доволен.
Кажется, он доел остатки чечевичной похлебки.