– Хотя… ну вот он же брал интервью у одного из полевых командиров, когда тот был уже в тюрьме, и ничего. Даже какую-то государственную премию тогда получил… Ну, я на премию губу не раскатываю, но почему бы не попробовать? Ведь наверняка не только я хочу понять, как устроена голова у серийного убийцы».
– Стожникова! Ты материал сдавать собираешься? – раздался звонкий голос секретаря главреда Риммы. – Там Родион уже три раза о тебе спрашивал, ты бы хоть почту, что ли, проверяла!
– Ну да… а то тебе аж пять метров пройти пришлось, – пробурчала Василиса, открывая файл с небольшим репортажем о пожаре в торговом центре.
– Кстати… – Римма, постукивая каблучками, подошла к Васёниному столу и бесцеремонно уселась прямо на край, высоко поддернув подол узкой юбки. – Родиону сейчас звонили из УВД, о тебе тоже спрашивали.
Васёна поправила сползшие на кончик носа очки и удивленно уставилась на Римму:
– Обо мне? А кто?"
"– Ну, не знаю, кто именно, но Родион велел тебе зайти, как сдашь материал.
– Римуся, а как бы узнать зачем, а? – умоляюще посмотрела на секретаря Васёна.
– Вот зайдешь и узнаешь! – Римма соскочила со стола, поправила юбку и, покачивая бедрами, двинулась к двери.
– Ох ты, черт… – пробормотала Васёна, закрывая файл с заметкой и прикрепляя его к письму. – Интересно, кому я могла понадобиться в УВД, что аж сюда позвонили…
Город Вольск, наши дни
Вадим все-таки вытащил ее на пробежку. Правда, не в парк, а на набережную, но это было уже что-то.
Ева не бегала с того дня, как на нее напал Бегущий со смертью, даже мысли подобные в ее голове не возникали. Старенький спортивный костюм, в котором теперь Ева делала только уборку дома, выглядел убого, кроссовки для бега тоже не годились, но делать нечего – пришлось довольствоваться тем, что имелось в наличии.
К счастью, Резников тоже оказался тем еще бегуном, и потому они медленно трусили по набережной, как два новичка, чувствуя себя довольно неловко.
Ему казалось, что погружение в травмировавшую среду сможет подтолкнуть Еву к каким-то решительным шагам в изменении жизни, она убедится, что больше ей ничего не угрожает. И пусть даже потом она никогда больше не войдет в парк, но и бояться его тоже перестанет.