– И накрасилась так…
– Ну, это не сама, я ж не умею… девчонки помогли в парфюмерном магазине. Ты не представляешь, сколько я всего накупила… наверное, за всю жизнь столько пакетов в дом не приносила – такси пришлось брать.
– Удовольствие получила?
– Знаешь, да! – Ева привычно забралась в кресло, но сегодня и в нем сиделось как-то иначе, чем неделю назад. – Оказывается, это очень увлекательное занятие – выбирать одежду и косметику. Я совсем разучилась это делать… Но это приятно. Теперь вот надо научиться самой так краситься, как визажист показала.
– Ева… – подозрительно начал Вадим, и она перебила:"
"– Не волнуйся, это не эйфория никакая. Я просто хочу стать другой. Совсем другой, понимаешь? А пока у меня коса и старые вещи – это невозможно. Ты видишь, я даже спину по-другому держать стала, мне не хочется портить красивые вещи сгорбленной спиной и ссутуленными плечами, – словно в доказательство своих слов, Ева распрямилась и даже перебросила ногу на ногу, чего никогда на памяти Вадима не делала – всегда сидела обхватив колени руками и подтянув их к груди.
– Не переусердствуй только.
– Ну, к счастью, у меня нет таких денег, чтобы устраивать терапию покупками каждый день. Но уже и в таком виде он меня не узнает. – Она вдруг умолкла и даже рот ладонью закрыла, поняв, что выболтала главную цель своего резкого преображения, и Вадим точно это не одобрит.
– Ну, я так и знал, – с досадой произнес он, возвращаясь за стол.
– Это не грабли. Я просто хочу быть готова к его появлению, вот и все.
– Да не появится он здесь, как ты не понимаешь? Даже о пересмотре дела пока речи не идет, как я понял!
– А ты новости читал?
– Какие?
– Сегодняшние. Так вот, там абсолютно четко написано: приговор Вознесенскому будет пересмотрен в связи с открывшимися новыми обстоятельствами.
– И что? – не понял Вадим.
– Его отпустят, – уверенно произнесла Ева. – Отпустят, и он приедет сюда, чтобы заставить меня замолчать навсегда. Доделает то, что не успел тогда. Я не могу никуда уехать… но хоть ненадолго оттянуть момент, когда он меня отыщет, могу…
И Вадим, взглянув в ее глаза, понял, что ничего не закончилось, скорее, наоборот – теперь все станет еще хуже.
Город Вольск, наши дни
Привкус поражения Тимофей ощущал весь остаток дня.