К сожалению, он не возражал, поэтому Ясмин тут же бросилась ему на выручку:
— А ты считаешь, что я исконное зло, порождение Чернотайи?
В голове вдруг зазвенело от сладкого далекого ужаса, от близости тайны ее жизни, о которой знали в Варде считанные единицы. Этот Слуга не знал. Было так забавно играть словами с человеком, который так опасен, так пьянит кровь, и так безнадежно отстает на полшага.
К сожалению, он был умён и не особенно вспыльчив, и не хотел вступать в диалог, который мог поколебать его убеждения.
— Я просто Слуга, мне не должно считать, — ответил он. — Спи."
"Что ж. Ясмин и не надеялась. Эту тактику она использовала в терапии с преступниками младше двадцати двух, и на номере Два она прекрасно себя показала. Даже номер Шесть зацепила по касательной, хотя на это Ясмин и не рассчитывала. Наверное, Слуга был старше.
Люфтоцветы подобрались ближе и свились змеевидным кружком вокруг ее колен, из ближайшего чашелистика на миг высунулся частокол устрашающего вида зубок. Ясмин грустно закрыла глаза.
Во что превратилась ее жизнь…
— Пусть убирается, — шепнуло в ее голове. — Пусть убирается, пусть убирается, пусть…
Ясмин потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Ясмин в ее голове гонит не цветы, а Слугу.
Когда требовалась помощь, голос лежал в обмороке, зато на Слугу сработал, как соль на нечисть. Любовь воистину зла.
— Он уйдёт и унесёт плед, — возразила она мысленно.
Голос взвился новыми упреками. Она не помнила, как уснула под этот бубнеж, а встала на самом рассвете невыспавшаяся и раздражённая.
Слуга к этому моменту благородно исчез, что вызывало смесь странных эмоций от восхищения до гнева. Как можно, желая убить человека, соблюдать с ним социальные реверансы, благородно прикрывая ее ночную доброту от репутационного удара? С таким же успехом, в ее мире наемный убийца мог бы придержать Ясмин дверь в подъезде, чтобы после бестрепетно кокнуть по темечку.
Она вышла из пещеры почти наощупь. Новоприобретенные инстинкты ещё подрёмывали, а воздух был так сладок и свеж. А после слух поймал движение сразу с двух сторон, и Ясмин мгновенно насторожилась. С завязанными глазами она была открыта для любой атаки. Что если один из них окажется не так и благороден?
— Утречка, госпожа, — номер Шесть окликнул Ясмину.
— И тебе цветущих роз, — сахарным голосом отозвалась Ясмин.
Она-то понимала, чего он добивается.