Голая девица на цветочном поле в окружении трёх мужиков с неясными намерениями. Пусть бы подергалась немного от переживаний. На этот раз Слуга промолчал, и Ясмин с неожиданным сожалением поняла, что и вчера они расстались врагами.
Можно спать, завернувшись в один плед, можно даже шутить, а после спокойно ударить в спину. Или в лицо. Мир — почему ты стал таким?
— Как двинемся? — номер Два не дал себе труда пожелать доброго утра, но Ясмин и не ждала.
Сон рассказал ей достаточно об их взаимоотношениях.
— Мы вчера обговаривались маршрут и за ночь не изменился, — совсем уж сладким голос заметила Ясмин.
Ее потряхивало от ощущения опасности и странной ярости, охватившей разум. А ее нежный голос окончательно распугал группу, которая тут же рассредоточилась вдоль поля. Это правильно, она не умеет пользоваться Лаской, но они-то этого не знают.
— Поле идёт до самой реки, — второй раз она разлепила пересохшие губы только к полудню. — Идти почти сутки, и мы будем идти, потому что пещер нам больше не встретится.
Ответом ей было только тихое шуршание цветов. Отозвался только Слуга.
— Ты ведь знаешь маршрут, мастер?
— Конечно, милый Слуга, я не заведу нас в топи. Я, как ты можешь прочесть в моем личном деле, совершаю до пяти операций в неделю в Чернотайе.
О да, она была первым цветком в исследовательском ведомстве, лучшей четыре года подряд, а мастером стала одной из последних. Она была лучшей и безотказной, ее можно было послать в Чернотайю на год с извинительной улыбкой, что вернётся она в тот же день, когда взяла метку у Примула, можно было поднять ночью и отправить на поиски пропавшей группы, сбежавшего образца, в одиночку сожравшего пятерых бойцов, или переделывать чужую ошибку.
Ясмин молчала и делала. Ясмин ждала.
Она могла выиграть только один раз, но ждать этот раз было невыносимо.
От чертовых невидимых камнеломок под ногами шёл тихий гул и шорох, как если бы они шли по грунту. Люфтоцветы тоже исчезли, но теперь Ясмин не сомневалась, что они тащатся на шаг позади и пялятся на ее голый зад.
К полудню зарядил Дождь, и настроение с нулевой отметки плавно перетекло на отрицательную. Одежда, едва ли высохшая за ночь, промокла до нитки снова.
Они не разговаривали, только номер Шесть спросил один раз:
— Привал?
— Нет, дружок, — со всей доступной ей нежностью ответила Ясмин.
Прошли почти целые сутки, прежде чем Ясмин раньше собственного тела ощутила окончание поля.