Вот сейчас она действительно была близка к смерти от его руки, но, что гораздо забавнее, это перестало ее волновать.
— Да, — согласилась она, ощущая себя единым целым с погибшей Ясмин. — Я совершила преступление, а ты, Верн, случайно не совершал преступления?
— Нет! — с ненавистью сказал номер Два. — Я был в своём праве. Я номер Один и должен был стать мастером спустя год после экзамена, а в результате я в статусе чуть ли не подмастерья.
На этот раз Ясмин не выдержала и засмеялась.
— Самое странное, что ты искренне считаешь себя жертвой. Ты просто чудо Верн. Быть тобой, должно быть, очень приятно.
— Поясни, — потребовал Слуга.
Номер Шесть тихо скользнул за спину Ясмин, но она не испугалась. Теперь она понимала, он просто прикрывает ее. Он прикрывал ее все это время.
— Ты Ясмин от павшего Тотема Бересклета? — передразнила она. — В правилах Квадрума запрещено унижение другого цветка, упоминание его проступков и недостойного происхождения менее чем за неделю до экзамена.
Верн побледнел. Слуга молчал. Молчал номер Шесть.
— Это не так! — крикнул Верн. Ясмин видела его испуганные глаза. — Кто, забери тебя болото, реагирует на такие глупости! Я был виноват, но кто так делает? Толкни меня, обзови тоже, а не порть мою повязку, это не одно и то же.
— Точно, — тихо откликнулась Ясмин. — Не одно и то же. Если бы я упрекнула тебя в ответ, никто бы не стал играть в глухонемого, и мой первый допрос случился бы ещё до экзамена.
У Верна расширились зрачки. Ясмин наклонилась к нему так близко, что видела, как в глубокой синеве его глаз стынет белый блик.
— Это неправда, — сказал он одними губами. — Никто не судит цветки до церемонии цветения, а нам было всего по семнадцать. Никто в Варде не убивает живое существо.
— Разумеется, — согласилась.