— Хватит винить всех вокруг в своих несчастьях, Верн, — ее собственный голос вдруг показался ей чужим и усталым. — Я билась с куда более серьезным противником, и победила. Я не должна была стать мастером, но стала им. Я не должна была войти в Совет, но вошла в него. А ты проиграл, потому что просто-напросто размазня. Ты на том же уровне, что и восемь лет назад.
Она сказала все это и вдруг ощутила глубокий и безнадежный стыд, от которого стало жарко и нехорошо где-то в груди. Молодец, закрыла все свои гештальты самым жалким и примитивным способом.
Ясмин встала и медленно побрела вперёд. Ей хотелось выбраться с территории пустыни, и она упрямо карабкалась по песочному склону, который разбегался от неё мириадами песчинок, даже когда мышцы заныли от нагрузки, а в голове осталась только звонкая песчаная пустота.
Глава 14
Этот сон был настолько другим, что она не сразу догадалась о том, что это сон.
— Я сделаю все, как приказывает мастер!
Перед ней стояла совсем девчонка.
На каждую операцию брали от трёх до семи человек, среди которых всегда были один боец, один ремесленник и один учёный, и, разумеется, сам мастер. Ни одна из групп, отправленных в Чернотайю не возвращалась в полном составе, это Ясмин знала наверняка.
Грудь мимолетно обожгла ярость — о, Варда умеет вести свои дела, оставаясь невинной.
— Ты ведь из Тотема Вереска, — для Ясмин это не было тайной.
Она всегда внимательно подходила к вопросу операций и проверяла каждого актанта своей группы. Если она хотела выжить — а она очень хотела выжить — то к личным делам стоило относиться с умом и тщанием.
Девчонка замялась. Глаза у неё были круглые и чёрные, как перезрелая черешня, и она хлопала ресницами, как если бы она желала спрятаться от своего мастера, но одновременно принуждала себя не опускать взгляд. Каким-то немыслимым образом в ней уживались скромность, стеснительность и бойкость.
— Я из Тотема Ворслея, — сказала она, наконец. — Тотем Вереска не входит в наш род, но они были снисходительны к нашим проступкам и соблаговолили взять меня на воспитание.
Номер Семнадцать была очень хорошим и неиспорченным ребёнком, но Варда не щадила цветки, давшие росток на неправильной половине поля.
Тотем Ворслея занимал крепкую оппозицию нынешнему Примулу, будучи последователем Тотема Бересклета.