Былинник сделал театральную паузу, привлёк внимание остальных сокамерников, поставил чашку на столик, наклонился вперёд и ответил вопросом на вопрос:
— Подожди, Молдаванин. Почему ты цепляешься к моим словам и постоянно задаёшь вопросы?
Рука с бутербродом любопытного зека так и замерла на полпути. Вторая рука с кружкой опустилась на колено. Встречный вопрос застал Молдаванина врасплох. Обычно в камере взрослым ворам так не отвечают. На кону репутация и авторитет… Тимур взглянул на Севу, перевёл глаза на его соседа и продолжил нажим:
— Молдаванин, ты вчера интересовался моими корешами по пожарке, до этого спрашивал о моих армейских друзьях.
Получилось так, что в камере при всех приличных арестантах и в присутствии смотрящего, молодой первоход начал реально спрашивать за тюремные понятия с матёрого преступника с несколькими ходками за спиной.
Вообще, зеки к своим сокамерникам относятся вполне нормально… Примерно так же, как и простые граждане к своим товарищам на свободе.
В тесноте небольшой камеры сложно скрыть повторяющиеся вопросы к одному и тому же зеку. Из глубин памяти остальных сокамерников всплыли и другие вопросы к первоходу. Сидельцы переглянулись — а ведь отчасти Студент верно говорит… В самом деле, не много ли вопросов?
У Тимура хватило мозгов не предъявлять никаких претензий к Савелию Симонову.
— Студент, ты мне предъявляешь за стукачество?
— Фильтруй базар, Молдаванин. Этого я не говорил. В нашей хате стукачей нет, — спокойно ответил молодой арестант и посмотрел в глаза оппоненту.
Тимур свёл свои претензии только к своей личности. Мол, он и так порядочный сиделец, «за общее» радеет, совершенно «чист» и нарушений тюремных правил жизни за ним не водится. Зачем к нему так много вопросов? С какой целью интересуемся?
Молдаванин откинулся назад к стене, снял с полки полотенце и шире расставил ноги.