Потом Мишка помер, Степанида уволилась, не нравилось ей между станками бегать, а я осталась, так ткачихой до пенсии и протрубила. Между прочим, кабы не я, квартиру-то и отобрать могли, только учли, что мы сестры. Это благодаря мне они тут все жили. Да уж, сказали потом тетке «спасибо» за заботу Ритка с Анькой, скрасили старость!
– Неужели племянницы к вам не заглядывают?
Клавдия поправила халат.
– Лет двадцать носа не кажут! Может, чуть меньше! Как Анька забеременела, так и поругались.
– Из-за чего же?
Клавдия усмехнулась:
– Коли время есть старуху слушать, расскажу! Только теперь все торопливые, скачком, бегом к телевизору.
– И сериалы не смотрите? – Я усиленно старался подольститься к Клавдии. – Моя мама с удовольствием их глядит.
Что, между прочим, чистейшая правда. Николетта обожает «мыло». Правда, и здесь она, как в случае с продуктами, проявляет, по выражению прошлых лет, «низкопоклонство перед Западом». Любая мексиканская ерунда вызывает у маменьки дикий восторг, фильмы, снятые в России, она игнорирует.
– Так ты, наверное, со своей матерью хоть иногда разговариваешь, – протянула Клавдия, – а я кругом одна, сама с собой бормочу, никому до меня дела нет. А от телевизора уже одурела. Может, чайку вздуть? Посидишь у меня?
– Конечно, – быстро кивнул я, – можем немного о прошлом поболтать.
Клавдия загремела чайником, не электрическим, простым, древним, покрытым белой потершейся эмалью.
– Эх, грехи мои тяжкие! Разве думала, что останусь одна-одинешенька? На племяшек рассчитывала, а они вон какие оказались…
Клавдия уставилась на весело пляшущий огонь горелки и принялась рассказывать мне свою жизнь.
Замуж она не вышла, хоть и была красивой, до тридцати лет все выбирала, а потом собралась в дом отдыха. Для получения путевки требовалась санаторная карта, и Клавдия отправилась в больницу, где ее огорошил гинеколог:
– Вам требуется срочная операция."
"А уж после оперативного вмешательства по женской части какие женихи? Клава о них и думать забыла, ушла с головой в производство, стала вести общественную работу.