И нередко приходилось обслуживать наших же совершенно пьяных профессоров, а то и выслушивать их пьяный бред. Вот однажды, профессор Швер, пьяно хихикая взялся учить меня проклятию десятого уровня. Вообще это запрещено, и подобное изучают только аспиранты, но… меня научили."
"— И что же это за проклятие? — скучающе поинтересовался магистр Тьер. — Было бы любопытно услышать.
Судя по его тону он мне абсолютно не верил, с другой стороны мог бы сразу отчислить, и без вызова в кабинет, уведомив высочайшим письмом, как и всех остальных.
— Ну же, — на красивых губах мелькнула усмешка, — лично мне было бы крайне любопытно сие услышать. И может быть, если вы действительно владеете хоть одним проклятием десятого уровня, я дам вам шанс остаться в академии. Ну же?
Я ушам своим не поверила! То есть я могу остаться! То есть не будет отчисления, не будет позорного возвращения домой и я смогу учиться дальше!
И подскочив от радости, я стремительно вытерла слезы, лучезарно улыбнулась и выпалила на одном дыхании:
— Анноэ гете гархаэ томиэс лае такэане!
Неожиданно мне вдруг показалось, что в помещении сверкнула молния! Но я как-то не обратила на это внимание, потому что глаза у лорда Тьера вдруг стремительно увеличились в размере, а сам он подался вперед, вытянув руку и словно пытаясь меня остановить… Ничего подобного! Я собиралась показать ему все, на что способна и вкладывая силу в каждое слово, произнесла фразу до конца:
— Гьете лумиа нгесе!
В следующую секунду над нами грянул гром!
Для начала я завизжала, потом стремительно опустилась на пол и накрыла голову руками, потому как гремело так, словно небо раскололось.
Некоторое время я оставалась сидеть на полу, потом рискнула убрать руки, испуганно огляделась… все тот же кабинет директора, все так же тихо. И вот тогда я осторожно поднялась и… и натолкнулась на полный ненависти взгляд все еще сидящего за столом магистра Тьера.
— Сядьте! — неожиданно резко скомандовал магистр.
Я села.
— На стул, адептка!
Ойкнув, поднялась с пола, с трудом опустилась обратно на стул, испуганно глядя на взбешенного лорда. Сам Тьер явно едва сдерживался, потому как весь побелел, желваки ходуном ходили, а руки он сцепил так, что костяшки побелели.
— У меня к вам всего три вопроса, адептка Риате!
Я испуганно сжалась.