Эта девушка может содрать с меня кожу живьем, и я не скажу ей ни слова.
Элеонор выгравировала свое имя по всему моему разуму. Разве мне не полагается сделать то же самое с моим маленьким ангелом?
Я беру маркер, которым помечал ее запястье, и начинаю писать новое слово. А потом еще. И еще. Что? Мне скучно, к тому же это всего лишь невинные рисунки – даже не тату."
"Я пишу черными чернилами, лижу ее кожу, проходясь поцелуями и укусами по ее телу. Тихое сопение вырывается из ее груди, но она не просыпается, даже когда мои пальцы впиваются в ее бедра.
Вид своего имени на ее нежной коже сводят меня с ума.
Я нежно раздвигаю пальцами складки ее потрясающей киски, а затем зарываюсь в нее лицом и широко провожу языком по щели, вырывая из ангела очередной вздох. Я продолжаю вылизывать Эль до тех пор, пока она не начинает задыхаться, дрожать и заливать меня своим возбуждением.
Эль стонет, ее тело извивается.
Когда ее киска становится влажной настолько, чтобы беспрепятственно принять меня, я нежно целую ее живот и притягиваю к себе.
Должно быть, я действительно измотал ее, потому что Эль все еще спит как убитая. А затем она обнимает меня за шею и наклоняет голову, чтобы сонно поцеловать изгиб моего плеча.
Гребаный. Ад.
Когда ее губы касаются моей кожи, это похоже на электрический разряд.
Я резко выдыхаю, отказываясь когда-либо отпускать эту девушку.
Я хочу сделать ее своей. Я хочу украсть ее. Я хочу присвоить ее. Я знаю, что я люблю ее сильнее, чем она меня.
Но мне все равно.
Пусть она просто будет со мной. Столько, сколько захочет.
Я внимательно наблюдаю за ней, когда я хватаю ее за талию и нанизываю на свой твердый член.
Ее горячая тугая киска вырывает из меня гребаную душу. Элеонор шумно выдыхает и хнычет.
Блядь. Она так прекрасна.
Вчера она много плакала, даже когда яростно кончала, выкрикивая мое имя. В другой день Эль обязательно будет кричать громче, пока я буду трахать ее, душить ее, проникать под ее прекрасную кожу.
Я даю ей немного времени, чтобы привыкнуть, прежде чем приподнять и снова опустить на себя. Никогда не увлекался сомнофилией, но, кажется, теперь это претендует на мой любимый фетиш: вид чертовски послушной Элеонор в моих руках окрашивает мир в красный.
Мой ритм медленный, мучительный – такой, чтобы стенки ее влажной киски чувствовали каждое движение моего члена.
Я делаю это снова.
Снова. И снова.