Самое ужасное чувство – это чувствовать себя одиноким в толпе. И единственный человек, который любил его по-настоящему, погиб.
Из-за моего отца.
Я делаю неуверенный шаг, а затем крепко обнимаю его, слыша, как громко бьется чужое сердце – оно ускоряется, когда мои ладони ведут вверх-вниз по его спине.
Мое дыхание сбивается, это мгновение напоминает мне о том, как однажды Аарон искал у меня крылья.
Разве это не безумие? Что мы имеем такое влияние друг на друга?
– Ангел, – он гладит меня по голове. – Это жалость или сигнал к тому, что мы можем заняться более приятными вещами?
Я вспоминаю его таким, каким увидела в восстановленных лоскутах памяти: ребенком – выше меня, худощавого телосложения, с дрожащими руками и злым голосом.
А потом мы повзрослели. И Аарон пропитался насилием.
– Я еще не простила тебя, – шепчу я, пока мои губы дрожат. – Но я бы хотела быть с тобой, когда все произошло. Каким образом мой отец виноват в смерти Чарльза?
Я чувствую, как Аарон идет против своих принципов, открывая мне свои тайны.
Господи, я влюбилась в монстра. Жар снова распространяется по коже, когда его рука начинает медленно водить по моим обнаженным лопаткам.
– Моя мама трахалась с твоим отцом, и родился Чарли. Чарльз мог унаследовать управление компанией, но из-за своего примитивного максимализма и желания доказать что-то Алану Кингу, он жаждал построить свою собственную империю, и поэтому вляпался в настоящее дерьмо, с которым его познакомил Маркус.
Боже.
Мое сердце останавливается, когда я спрашиваю:
– Мы… можем быть братом и сестрой?
Я поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Его челюсти сжимаются.
– Нет. Я проверил это в первую очередь.
– Моя мама умерла в один год с твоим братом. Эти события как-то связаны?
– Я не знаю, ангел. Ты хочешь, чтобы я узнал?
Мой голос хрипит:
– Нет.
Это та вещь, которую я должна сделать сама.
Аарон берет мое лицо в ладони и наклоняется так близко, что мою кожу покалывает от его теплого дыхания, а потом я чувствую его губы на своих.
Я теряю дар речи. Весь ориентир.
Мое тело трясет будто после убойной дозы адреналина, но мрачный взгляд не дает уйти на дно. Наверное, это абсурдно.
Монстр и я в одной комнате. А я вижу лишь скрытое благословение.
На меня действительно открыли охоту.
И виноват в этом не кто иной, как психованный социопат Аарон Кинг.
Монстр с великолепной ухмылкой, признающий наслаждение высшим благом.