– Элеонор!
Водитель останавливается, и я мигом выхожу из машины, а затем бегу домой, но первое, что я вижу при входе – это ужасный беспорядок. Все кухонные шкафы распахнуты, разбитая посуда лежит на полу, на плите стоят сковородки, но огня нет.
Почему здесь?.. Я сжимаю нос, чувствуя резкий запах жженого вещества.
– Ма-а-ам!
Мое сердце сжимается. Недавно у мамы случился приступ, и она пыталась найти кольцо, подаренное бабушкой. Наверное, она ищет его снова?
Надрывный крик пронзает весь дом.
– Мам?
Испугавшись, я поднимаюсь на второй этаж, спотыкаясь о сломанные и разбросанные вещи и распахиваю дверь спальни.
– Мама?
Я застываю прямо у нее, глядя на неподвижное тело женщины, и стою здесь до тех пор, пока миссис Соулсбери наполняет дом криками, но я все еще задыхаюсь. И смотрю.
Смотрю, как… как мама свисает с потолка на петле.
Я делаю шаг назад.
И еще один.
А потом срываюсь на улицу, сталкиваясь на пороге с водителем. Сигарета в его руке привлекает мое внимание, но она расплывается. Слезы застилают мои глаза, мешая мне видеть.
Напуганный мужчина трясет меня за плечо, заходит в дом, а затем…
Все вокруг становится черным. Тошнота забивает мне горло. Я бьюсь в истерике, пока мне не освобождают руки. Воспоминания ураганом впиваются в мою голову, а затем обрушиваются лавиной.
Я с грохотом ударяюсь о крышу машины. Давление в моих конечностях не ослабевает. Рвота подступает так яростно, что я раздражаюсь надрывным кашлем, а затем падаю на асфальт.
Где-то на краю сознания я слышу голос отца.
Ледяной ветер впивается даже в кости, но меня продолжает тошнить до тех пор, пока мой желудок не оказывается полностью чист.
– Дом взорвался, – шепчу я, зажмурив глаза. Слезы не перестают течь по моим щекам. – Почему она сделала это? Почему она?..
Маркус пытается поднять меня, но я отталкиваю его.
– Отвечай! – кричу я.
– Я не знаю.
– Не ври мне. Господи, умоляю, не ври мне.
– Элис подслушала разговор, когда я упомянул, что мой ребенок мертв. Возможно, она подумала, что я говорю о тебе, а не о Чарли.
Рыдания сотрясают все мое тело, я провожу ладонью по лицу, а затем поднимаюсь на ослабевшие ноги.
– Мама не могла покончить с собой из-за гребаных догадок. Что. Произошло?
Маркус раздраженно вздыхает.
– Допустим, я не стал отрицать, когда она устроила истерику. Мне хотелось немного наказать ее, потому что я бы все равно не дал своей жене развода. Но я не знал, что она сделает это. Я не знал, что из-за взрыва ты потеряешь слух. Я любил вас.