А мороженое… — тут она понизила голос до заговорщического шепота, — тоже делается по специальному рецепту из фермерских сливок!
Ее энтузиазм был заразителен. Даже я, помнивший императорские пиры прошлой жизни, заинтересовался.
— Убедили. Несите ваше произведение искусства.
— Сию минуту! — она умчалась на кухню, едва не подпрыгивая от радости.
Странная реакция на обычный заказ. Или у нее процент с продаж, или девушка действительно так любит свою работу.
Я развернул утреннюю газету. «Синеозерский вестник», четыре страницы новостей, сплетен и объявлений.
Ровно в половине десятого входная дверь особняка распахнулась. Василий Петрович Громов появился на пороге в строгом темном костюме.
Он спустился по ступеням размеренным шагом человека, у которого день расписан по минутам, а все встречи назначены за неделю вперед.
У небольшой частной пристани его ждала личная лодка. Я уже стал понимать, что лодки тут используют в качестве личного транспорта куда чаще, чем автомобили.
Громов сел, умело запустил магический двигатель. Движения отработанные, автоматические. Лодка бесшумно отчалила и заскользила по каналу в сторону делового квартала. Преимущество использования русалочьих камней: никакого шума и дыма, только легкая рябь на воде.
— Ваш заказ!
Полина Воробьева вернулась с подносом, на котором красовалось то, ради чего стоило разориться на три рубля за кофе.
Вафли были золотистые, с идеальным геометрическим узором. Карамель стекала янтарными потоками, собираясь в озерца на тарелке. А сверху…
Три шарика мороженого: ванильное, шоколадное и клубничное, уложенные с архитектурной точностью. Свежая мята и россыпь лесных ягод довершали композицию. Плюс тонкая вафельная трубочка, воткнутая под углом как флаг на вершине съедобной горы.
— Приятного аппетита! — Полина замерла рядом в позе охотничьей собаки, ожидающей реакцию на принесенную дичь.
Я откусил кусочек. Хруст вафли, тягучая сладость карамели, прохлада тающего мороженого, легкая кислинка ягод. Идеальная симфония вкусов.
— Восхитительно, — признал я искренне.
Официантка расцвела как майская роза после дождя. Щеки порозовели, глаза заблестели.